— Товарищ маршал, мосты через Днепр взорваны. — Донесшийся голос Лукина показался Семену Константиновичу бесстрастным.
— Взорваны?! Кем взорваны мосты?! Кто приказал?!
— Мосты взорваны по приказу начальника… — Голос Лукина вдруг исчез, мембрана телефона заглохла.
— Ал-ло! Какого начальника?! — по инерции переспросил Тимошенко. Потом, поняв, что связь оборвалась, положил на аппарат трубку, обвел всех кричащим от смятенных мыслей взглядом и остановил его на генерале Псурцеве.
Николай Демьянович порывисто встал.
— Сейчас приму меры! — сказал он, упреждая распоряжение маршала, и стремительно вышел из кабинета.
— Запросите, по чьему указанию уничтожены мосты через Днепр! — сурово крикнул ему вдогонку маршал Тимошенко.
Потрясение Семена Константиновича было столь сильным, что он, казалось, на какое-то время позабыл, где находится.
— Что происходит?! — задал ни к кому не обращенный вопрос Тимошенко. — Кто у нас тут еще командует фронтом?.. — Потом он вдруг посмотрел на маршала Шапошникова, будто надеясь услышать от него ответ, и спросил: — Кто мог посметь без приказа взорвать мосты?
Борис Михайлович сидел у стола, непривычно сгорбившись и нервно постукивая длинными пальцами белой суховатой руки по расстеленной на столе карте.
— Неужели сработано в пользу немцев? — подавленно высказал догадку Маландин. — Так, что ли, надо понимать?
На его слова тоже никто не откликнулся, но они ужалили всех своей казавшейся очевидностью.
В зале наступило молчание, столь томительное и напряженное, будто все ждали взрыва. Потом из коридора послышались приближающиеся торопливые шаги, и в залу вернулся запыхавшийся генерал Псурцев, держа в руках папку. Подойдя к столу маршала Тимошенко, он, хмуря кустистые брови, открыл папку и сдержанно доложил, передавая бумаги:
— Приказ Государственного Комитета Обороны, запрещающий сдавать Смоленск… И вот телеграмма от начальника инженерных войск шестнадцатой армии.
Семен Константинович придвинул к себе влажный от клея бланк с покрывавшими его обрывками телеграфной ленты, пестрящей ровными рядками крупных печатных букв, пробежал по ним глазами, постигая смысл слов, которые уже слышал от маршала Жукова, а затем взял второй бланк — всего лишь с несколькими полосками телеграфного текста. Подавленно прочитал вслух:
— «Мосты через Днепр взорваны по приказу и в присутствии начальника Смоленского гарнизона полковника Малышева».
И опять тягостная тревожная тишина. Малышев… фамилия знакомая: последние дни она мелькает в оперативных сводках, поступающих из 16-й армии.
— Кто он, этот безумец? — тихо спросил маршал Тимошенко, сдерживая кипевший в нем гнев.
— Начальник Смоленского гарнизона, — напомнил генерал Псурцев, указывая рукой на телеграмму.
— Чем он командовал?!
— Он был заместителем по строевой части у командира шестьдесят четвертой стрелковой дивизии, — послышался голос генерал-лейтенанта Маландина. — У полковника Иовлева. Дивизию бросили защищать Минск, а Малышеву было поручено развернуть в Смоленске дивизию военного времени из запасников… Потом мы перенесли место формирования под Вязьму… Поручили полковому комиссару Гулидову, а Малышев возглавил гарнизон в Смоленске.
Маршал Тимошенко положил телеграмму в папку и сухо приказал генералу Псурцеву:
— Телеграфируйте Лукину, пусть этого Малышева арестуют и доставят сюда, в штаб фронта!
Псурцев вздохнул, понимая щепетильность своего положения: от своего имени отдавать такой приказ он не имел права. Поразмыслив, спросил у маршала:
— Прикажете передать ваше распоряжение прокурору фронта?
— Да, прошу вас. — Семен Константинович поймал себя на мысли, что это «прошу вас» он перенял у маршала Шапошникова, и взглянул в его сторону с чувством неловкости.
А Борис Михайлович будто ждал, когда Семен Константинович вырвется из плена бесплодных сейчас размышлений о Малышеве, и тут же спросил:
— Так что будем предпринимать, товарищ нарком обороны?
Семен Константинович уловил в вопросе Шапошникова скрытый упрек: мол, арестами дело не поправишь… Но упрек не уязвил его: сложилось все слишком серьезно, обстановка обострилась до крайности, до абсурда.
— Будем воевать! — сумрачно бросил Тимошенко.
— Верно, голубчик, — как-то буднично и устало произнес маршал Шапошников. — Надо выбить фашистов из Смоленска.
Все расходились из кабинета Тимошенко молча, не глядя друг на друга. Семен Константинович, оглушенный вестью о падении южной части Смоленска и взрыве мостов через Днепр, заспешил вместе с генералами Маландиным и Псурцевым на узел связи, еще не зная, какие новые распоряжения отдать командующим армиями, действующими на смоленском направлении, и тая в глубине души надежду, что доклад Лукина по какой-либо случайности не совсем соответствует истине.
