– Зато не коммунист!
– Нашел чем хвастать, тоже мне. Я бы вот сейчас, наверно, вступил.
– Переживем бой, тогда уж всем скопом можно, – соглашался Иванов.
– Когда… Точнее, если… свалим америкоса, нас и так вне очереди возьмут, – делал философский вывод Землянский. – Вот, закрепил, пан майор, – докладывал он, демонстрируя фотоаппарат, прикрученный на специальном, опять же хап-способом сотворенном крепеже.
– Вижу, – кивал Забияка. – Только брось ты, Антон, этот «пан». Тошно уж. Тут в коммунисты всем рядком готовим пожитки, а тут… Пусть уж по-старому – «товарищ». Привычней пока еще.
– Конечно привычней, – опять подтрунивал Иванов. – Слушай, товарищ майор, а как на зоне друг к другу обращаются? Тоже, «товарищ»?
– Твою бого-мать, Лёва! – нервничал Забияка. – Опять ты за свое? То, понимаешь, «машину» хаишь, то…
– Да, не хаю я ваше милое «Пламя», что мне, – раскачивался на вращающемся табурете Иванов. – Просто, думаю вслух. ЦВМ-щика нашего вспоминаю. Мне ведь ему присветить пришлось. И не жалею как-то. Евро-атлантист хренов. Пусть посидят в бомбоубежище, ума наберутся. Я им там свет вырубил.
– Вырубил свет?! – почти вскакивает со своего собственного табурета Забияка. – Зачем? Как-то…
– Да, чтоб не сбежали, – вяло пояснял Иванов. – В темноте же тяжелей будет сориентироваться, чего, куда. Пусть помучаются в неизвестности. Им, наверное, сейчас тяжко. Они ж не знают, чего мы задумали. Вдруг, прикидывают, как мы их утречком поведем расстреливать.
– Горе наше, капитан-товарищ Иванов! – сплевывал Забияка. – Я понимаю, что мысли вслух. Но полную околесицу-то нести все равно не следует. Тут на носу серьезное дело, а ты…
Обращение-приставку «пан» ввели в украинских вооруженных силах совсем недавно. Она вполне сносно прижилась в качестве замены «товарищ» по отношению к офицерам, а вот с сержантами получилось как-то не очень – «не звучало». Да и к офицерам это озвучивалось как-то шуточно-пародийно, но быть может именно по сей причине и прижилось до жути быстро. Естественно, если копать глубоко и логично, то данное обозначение входило в антагонистическое противостояние с провозглашением демократических принципов, ибо «пан» – есть по сути обозначение классового признака. Однако если копать все-таки не лопатой, а мозгами, то каждому ясно, что под риторику об общечеловеческих ценностях на территорию погибшего СССР вполне успешно и весело ввели классовый анахронизм. Так что применение «пан» по отношению к офицерам как раз и расставляло все на свои места – возводило между подчиненным и начальником непреодолимый классовый барьер. Любой человек с обычным образом завинченными извилинами так это и понимал, а уж как там сие понимание сочеталось с демократической риторикой, причем в той же самой голове, это уже относится к неизмеримой сложности человеческого мозга как такового.
Еще речь сейчас, понятно, шла об арестованных офицерах полигона, насильственно отстраненных от дел. И еще она велась о цифровой вычислительной машине «Пламя-КВ». Эта штуковина, скромно притаившаяся в уголке К-2, имела размер шифоньера с антресолью. Однако если кто-то несмышленый думает, что ее мощь равна мощи вычислительного центра упрятанного в многоэтажных подвалах Пентагона, то очень ошибается. Любая настольная персоналка превосходит «Пламя» в десять тысяч раз. «Пламя-КВ» против нее, что застрявшая в развитии сине-зеленая водоросль супротив выхоженной пятью поколениями английских садовников мимозы. Конечно, ставящиеся друг на друга садовники – это тьфу и растереть. Двести миллионов лет проворотов тупого колеса эволюции – вот настоящая гиря! Ясное дело, ЭВМ прошагали по склону куда быстрее. Но все равно – «Пламя» сравнительно с «Пентиумом-4», что муравьиный лев с карьерным экскаватором. Понятно, имеется в виду не приспособленность к жизни, а скорость и глубина копания грунта. Но все же, сделаем скидку нашим славным предкам, они разработали эту штуку в шестидесятых. Лепили из того, что было. Кстати, экономили. Взяли, что наличествовало из других отраслей. По слухам, эту «КВ» сотворили для подводных лодок.
