– Ой, – тут же смутилась Эльвира, после чего ворчливо добавила в сторону Елены: – Могла бы и не напоминать…
– Ну-ну. – Де Ундо, улыбнувшись, направилась к выходу, напоследок бросив: – Удачи.
– Э-э-э… Зачем мне сейчас удача? – удивилась Эльвира.
– А я это не тебе сказала, – рассмеялась Елена и вышла из палаты.
Эльвира недоуменно пожала плечами. Если не ей, то тогда зачем было говорить? Не Алексу же она, в самом деле, это сказала… Но так и не додумав эту мысль до конца, Эльвира выбросила ее из головы и, стремительно набирая обороты, принялась рассказывать Алексу все-все-все.
Первую неделю я с удовольствием слушал рассказы Эльвиры, но вот потом, под конец пятого месяца, уже придумывал страшную мстю Янсону и Елене. Они явно знали, чем грозит полный доступ Эльвиры ко мне. Этого я не забуду. Они вообще понимают, что значит лежать и только слушать, а главное – возможностей хоть как-то повлиять на рассказы Эльвиры нет?.. То есть приходится слушать все то, что она хочет рассказать. Нет, первую неделю это было даже приятно, но потом… Вот зачем мне знать, что любят есть гномы? Или как выглядят гномихи? А рассказы о тридцати видах женских причесок мне зачем? И таких тем, как оказалось, было море. Особенно сильно она любила рассказывать о
На шестой месяц наконец я смог разговаривать и немного двигаться. О, какое блаженство… Что может быть приятнее, чем возможность почесаться? С полной уверенностью могу утверждать: ничего. Когда первый раз я это смог сделать, то впал в состояние сатори, даже не напрягаясь. А уж возможность направлять беседу с Эльвирой – это второе блаженство. Но если Янсон и Елена думают, что я о них забыл, то это их глобальная ошибка. Хи-хи-хи-хи… М-да, злобный смех еще надо потренировать.
Под конец моего выздоровления приперся тот самый гном, который вроде как мой собрат по переселению из мира Земли.
– Привет, – весело произнес он, как только вошел в палату.
Эльвира была как раз на тренировке.
– Здрасте, – вяло ответил я этому странному гному без бороды, редчайший случай, если вообще другой такой есть. Да и комплекция у него явно не гномья: худой, загорелый, мышцы не накачаны, да еще и с хаером на голове.
– Так ты правда с Земли? – с огромной надеждой в голосе произнес гном.
– Правда, – рассматривая это чудо, лаконично ответил я.
– А какой год? – Глаза гнома загорелись еще сильнее. – Я из две тысячи тридцать шестого.
– Родился или умер? – усмехнулся я. – И если что, меня зовут Алекс.
– А, прости… Роберт Томас; был ведущим инженером в НАСА, в основном робототехника, ну и другое по чуть-чуть, – гордо представился гном, после чего усмехнулся и добавил: – Тут меня зовут так же, заслужил перед отечеством. И да, в тридцать шестом я умер.
– Александр Смирнов-Олдман, программист нейронных связей мозга института RIKEN, умер в две тысячи пятьдесят втором году, из-за собственного эксперимента по переносу сознания на цифровой носитель, – так же важно представился я. А что? Мы и сами не лыком шиты.
– Ух ты! – восторженно воскликнул Роберт. – Мы уже и до этого дошли!.. Я так понимаю, что разрешения на эксперимент у тебя не было?
– Ну да, а кто такое разрешит? – усмехнулся я. – Да еще и в Японии. Так что пришлось пойти на риск, а то ждать еще двадцать лет, пока они все проверят, желания не было. И кстати, все было абсолютно точно рассчитано.
– Я вижу, – улыбнулся Роберт.
– Зря улыбаешься, перенос сознания животных, например, прошел вполне успешно. Кто же знал, что душа является реальным объектом, привязанным к нашему сознанию? – возразил я.
– М-да. Я и сам не думал, что душа существует, – печально вздохнул Роберт, – был атеистом, а оно вон как… Ну да ладно. Ты уже видел мое детище?
– Я пока еще ходить не могу, – грустно ответил ему.
