Сразу после убийства Гитлера заговорщики собирались истребовать у англичан и американцев немедленно сбросить десанты на Берлин и все остальные крупные города и промышленные центры Германии, которые пока ещё не были захвачены русскими. Причём десанты могли быть какие угодно. Даже численностью в одну роту. Главное было обеспечить появление в данных точках хоть какого-то подразделения, возглавляемого союзным офицером. Ибо драться никто не собирался. И после появления любого британского или американского офицера, пусть даже и в чине лейтенанта, гарнизоны этих городов должны были немедленно сложить оружие, вследствие чего эти города автоматически становились британской или американской зоной оккупации. Более того, немцы настаивали на том, что сразу после появления в Берлине первого же высокопоставленного военного союзников необходимо будет немедленно и без участия русских подписать договор о капитуляции, после которого англичане и американцы должны будут потребовать немедленной остановки продвижения советских войск по территории Германии… Если честно – всё висело на волоске. Потому что в этом такте заговор оказался куда обширнее и охватил намного больше народа, чем в любом из предыдущих. Но сегодня, наконец, пришла информация, что всё закончилось достаточно благополучно. Вследствие чего Всеволод Николаевич позволил себе облегчённо выдохнуть. И наконец-то напроситься на доклад к Сталину.
Машина остановилась. Меркулов открыл глаза и покосился в окно. За окном виднелась тускло освещённая арка Боровицких ворот. Нарком госбезопасности поднял руку и потёр ладонью глаза. Умыться бы, потому что короткий сон отнюдь не добавил бодрости. Но, скорее всего, его сразу же пригласят к Верховному. Иосиф Виссарионович придавал огромное значение всей операции и держал руку на пульсе, требуя постоянно информировать его о развитии ситуации. Так что, скорее всего, Сталин его уже ждёт…
Однако умыться удалось. Когда он добрался до приёмной, у Сталина уже находились Киров, Ванников и Курчатов. Вследствие чего Поскрёбышев попросил Меркулова немного подождать. Так что времени, чтобы дойти до туалета и умыть лицо холодной водой, вполне хватило. Вследствие чего в кабинет Сталина, в котором кроме Верховного находился и ещё один из «соратников по тайне» – Киров, Меркулов вошёл уже достаточно бодрым.
– Ну, чем порадуете, Всеволод Николаевич? – весело спросил его хозяин кабинета. Похоже, он был весьма доволен результатами только что окончившегося разговора. Да и не только он. Киров также сидел вовсю «давя лыбу». Похоже, дела у Бори наконец-то наладились…
– Сегодня в тюрьме Плётцензее были повешены первые участники заговора против Гитлера, – начал доклад Меркулов, – фельдмаршал фон Вицлебен, адмирал Канарис, а также ещё около сорока человек. Кроме того, по пришедшей сегодня из Берлина информации, на завтра назначена казнь уже семидесяти человек. Все они будут не гильотинированы, как гражданские лица, и не расстреляны, как военные преступники, а повешены на рояльных струнах. Всего же к смертной казни за участие в заговоре против Гитлера к настоящему моменту приговорено двести восемьдесят шесть человек. Но следствие ещё полностью не закончено. Так что число жертв, скорее всего, увеличится.
– То есть Гитлер выжил и удержался, а заговор полностью разгромлен?
– Полученная информация позволяет сделать именно такой вывод, – Меркулов согласно наклонил голову.
– Это хорошо! Его надо судить, а потом повесить. У вас есть возможность сохранить ему жизнь при штурме Берлина?
– Эээ… мы работаем над этим.
– Уж постарайтесь, – усмехнулся хозяин кабинета. – Ладно – здесь уж как получится… А по «Манхэттенскому проекту» новой информации нет?
– По последним данным, они отстают от графика прошлого такта месяца на три.
– То есть первый образец заряда США получат не ранее весны сорок шестого? – с выражением крайнего удовольствия на лице уточнил Сталин.
– В лучшем случае. Причём это будет ещё устройство лабораторного типа. То есть не предназначенное для боевого использования. Полноценный ядерный боеприпас они сделают минимум к концу лета сорок шестого, – кивнул нарком госбезопасности. И не удержался: – Если бы вы разрешили…
– Мы уже это обсуждали, Всеволод, – Сталин поморщился. – Пока у власти Рузвельт и США не предпринимают серьёзных враждебных действий против Советского Союза – никаких акций! Только информационное противодействие.
