Мы продолжали работу, я махал кувалдой, радуясь физической работе мышц, по которой мое тело сильно стосковалось. Мы выбивали пальцы из траков гусениц, планируя добраться до катков трансмиссии. Время за работой шло хорошо, мне не хотелось думать, что моя работа сейчас сильно влияет на расклад сил на этой войне. Главное – все-таки молчать и искать способ, как вернуться домой в Родное.
Мы закончили работу и пошли ужинать. На ужин были макароны по-флотски и чай. На ужин столы расставили длинными рядами, и мы сейчас сидели все вместе. За столом особенно разговоров не шло, видимо, все устали за рабочий день. Наш день был вообще длинный, и сейчас было одно желание – принять душ и идти спать. Поужинав, мы пошли в импровизированную душевую, которую сделали на улице.
Душевая была смонтирована из старой железнодорожной цистерны, которая была покрашена черной краской и за день сильно нагрелась под солнцем. Цистерна стояла на постаменте из бетона, на высоте человеческого роста. К цистерне была приварена труба, по которой шла вода под собственным давлением, труба разветвлялась на несколько трубок поменьше, которые заканчивались душевыми лейками-разбрызгивателями. Все это нехитрое сооружение было обтянуто маскировочной сеткой. На входе в саму душевую стояло несколько бочек с ацетоном и бензином с кучей тряпок. Бензин и ацетон предназначались для того, чтобы отмыть руки от вездесущего масла. Кое-как отмывшись, я решил погулять по территории в одиночестве, но мне это не удалось. Как только я вышел из дверей завода, меня тут же догнал Ганс.
– Ты погулять, Йежи?
– Да, Ганс, хотел вот побродить по окрестностям, посмотреть, что тут и как. Тут вроде речка какая-то должна рядом течь.
– Да, Чеховка вроде. Ты не против, если я составлю тебе компанию?
Конечно же, я был против, Ганс следил за мной, и гулять одному мне тут было невозможно. Но уж лучше Ганс, чем кто-то еще, поэтому я вежливо ему ответил:
– Конечно, Ганс, я всегда рад твоей компании, – сказал я почти искренне. Ганс почувствовал небольшую фальшь в моей искренности и начал извиняться:
– Ну, Йежи, ты же понимаешь: приказ есть приказ. Я-то лично против тебя ничего не имею, да и на самом деле тоже хочу подышать воздухом и прогуляться.
Мы вышли с территории завода и пошли гулять по окрестностям. Особенно гулять было негде, за заводом был плац из бетонных плит, и за плацем было поле, за которым была речка, и дальше был лес. Лес был из ивняка, и ходить по нему было сложно. Речку тоже назвать речкой было сложно, это был такой широкий ручей. Правда, как раз около завода был пруд, который был наполнен из этого ручья. Один из берегов был засыпан песком, видимо, специально привезенным сюда, чтобы сделать пляж. На пляже были вкопаны и забетонированы два железных столба, назначение которых было непонятно. Ганс, увидев пруд с пляжем, очень обрадовался:
– О, как хорошо, чуть потеплей станет – будем купаться. Ты любишь купаться, Йежи?
– Да, очень.
– Я тоже очень люблю, расскажем ребятам – они будут рады. А вот смотри, тут еще и волейбольная площадка есть, вот эти столбы только непонятно, для чего, тут что, тарзанка, что ли?
– Не понимаю, столбы непонятные, но вкопаны так хорошо, забетонированы.
– Я видел такое в парке развлечений в Баварии, резиновый жгут или пружины, и человека запускают вверх, чтобы он в воду шлепнулся. Может, и тут такое?
– Да ну, вряд ли, – засомневался я. – Слишком опасно, пруд тут небольшой, можно улететь и разбиться.
– Ну, может быть, может быть, в любом случае тут хорошее место для отдыха, нам же будет положен выходной, так что его мы будем проводить тут.
– Да, пожалуй, тут можно хорошо провести время в хорошей компании.
На улице уже начало темнеть, и мы решили вернуться с Гансом в казарму. В казарме мы разделись и легли спать. Я выбрал себе кровать на втором ярусе около стены, взобравшись на которую, я уткнулся в чистую наволочку подушки. Запах выстиранной наволочки успокаивал, хоть и не перебивал запах машинного масла, которым эта казарма пропахла целиком и полностью. Но особенно мыслей уже на эту тему у меня не оставалось, и я провалился в сон…
Утром я проснулся от того, что где-то звучали удары металлического предмета о металлический предмет. Типа ложки по тарелке или что-то вроде. Я так понял, это был сигнал к подъему. Все просыпались неохотно, видимо, устав от вчерашнего дня. Но отдыхать было некогда, и, спустившись, мы пошли завтракать. На завтрак был консервированный бекон и кофе. Зайдя в столовую, я увидел Карла, который был бледным и отекшим, видимо, вчера вечером он здорово перебрал. Я, взяв свою порцию сел рядом с ним, и начал кушать. Карл сидел, осунувшись и смотрел в свою кружку с кофе. Видимо есть он еще не мог или уже все съел.
– Кхм, – прокашлялся я. Карл поднял голову и посмотрел на меня взглядом, который был мне очень знаком, такой взгляд был у меня по понедельникам после бурных выходных.
– Вы чего-то хотели? – спросил он меня.
– Нет, просто хотел поздороваться.
