Наверное, Бакл не просто парикмахер и косметолог, а волшебник. Даже подстриженные под горшок волосы электрика Строуда лежали аккуратнее. Мартинес пригласил Бакла к себе в кабинет и постригся, после чего не мог отрицать, что выглядит симпатичнее.
Он заставил Джукса переписать портрет с новой прической.
Стало больше проблем с дисциплиной, включая драки и алкоголь. У экипажа появилось слишком много свободного времени. Чтобы управлять кораблем, требовалось чуть больше тридцати человек, и еще тридцать оружейников были необходимы для боеготовности. Остальные оставались частично в запасе для возмещения при потерях, частично обслуживали офицеров как ординарцы, но в основной массе держались на случай ремонта при повреждениях. Произойди непредвиденное, и сотни пар умелых рук не дадут кораблю погибнуть. Офицеры были вынуждены придумывать для них работу: чистка и полировка, построения и церемонии, исполнение и повторное исполнение повседневных обязанностей.
Все – и команда, и офицеры – устали от этого.
Но под общим утомлением Мартинес начал ощущать растущий оптимизм. Эскадра Чен возвращалась к Основному флоту, а когда они воссоединятся, двинутся на Заншаа и отобьют столицу. Они чувствовали, что скоро конец войне, а с ней и рутине.
Даже опасность столкновения с безжалостным противником казалась лучше повторений и монотонных дел.
Как-то ночью Мартинес пил шоколад и смотрел на мать, кошку и ребенка в красной пижаме. Ему показалось, что для Святого семейства, кем бы оно ни было, всё просто. У них есть огонь, постель, удобная и добротная одежда, ребенок сыт и в тепле, а едой они даже могут поделиться с кошкой.
Совсем не похоже, что они боятся смерти, таящейся за нарисованной рамой, или в антиматерии летящих на релятивистских скоростях ракет, или в опасности фальшивых данных в журналах.
Допивая шоколад, Мартинес позавидовал жизни людей с картины. Они простые, они праведные, они беззаботные.
Они абсолютно на него не похожи.
Возможно, именно скука монотонных занятий заставила Мартинеса вновь задуматься об убийствах. Он много размышлял об этом, пока однажды, в середине долгого нудного дня, не пригласил в кабинет Чандру.
– Хотите выпить? – спросил капитан, когда она поприветствовала его. – Я имею в виду кофе.
– Да, милорд.
– Присаживайтесь. – Он подвинул чашку на блюдце и налил кофе из термоса, привычно оставленного Алиханом.
Насыщенный аромат напитка поплыл по комнате. Чандра явно чего-то ожидала – ее глаза ярко горели из-под каштановой челки.
– Я хотел расспросить о Козиниче, – начал Мартинес.
Чандра, потянувшаяся за кофе, отдернула руку и удивленно моргнула.
– Могу я спросить почему?
– Потому что мне пришло в голову, что мы всё время выбирали неверный подход. Мы отталкивались от смерти капитана Флетчера и пытались выяснить мотив убийцы. Но первым погиб Козинич, отсюда и надо начинать. Это из-за него убили Тука и, как я полагаю, Флетчера. Если поймем, почему погиб Козинич, всё встанет по своим местам.
Чандра нахмурилась, обдумывая сказанное, и вопросительно посмотрела на капитана.
– Вы уже не считаете, что всё сводится к Филлипсу и сектантам?
– А вы?
Она промолчала.
– Вы знали Козинича лучше всех, – сказал Мартинес. – Расскажите мне о нем.
Чандра никак не отреагировала на замечание, только взяла чашку и обдумывала ответ, вертя в руках пакетик с сухими сливками – на "Прославленном" давно не видели свежего молока. Она сделала глоток, нахмурилась и опять глотнула.
– Хавьер был умным, – наконец сказал она, – симпатичным, молодым и, наверное, более амбициозным, чем разумно для такого человека, как он. У него было две беды – незнатное происхождение и отсутствие денег. Пэры общаются с простолюдинами, только если те достаточно богаты, чтобы соответствовать их обществу. И они будут терпеть рядом с собой бедного пэра, если он достаточно знатен. А простолюдина без денег просто похоронят в безличной бумажной работе, а если и доверят командование, то совсем в безнадежном случае, после того как все пэры откажутся.
Она опять отпила кофе.
– Но Хавьеру повезло – командующей эскадрой Чен понравился его доклад о возможности взаимодействия сетей, случайно попавший к ней на стол, и она взяла Козинича в штаб. Хавьер не мог упустить такой шанс, знал, что она может повысить его до капитана, надо лишь произвести впечатление. Он стремился быть идеальным штабным офицером, но вспыхнула война и его ранили. – Она вздохнула. – Не надо было его отпускать из госпиталя. Он не поправился. Но он знал, что в штабе Чен у него есть возможность проявить себя в важном деле под крылом влиятельного покровителя, и конечно, его горел желанием убивать наксидов, мы все горим, но он особенно.
– Его ранили в голову, – сказал Мартинес. – Слышал, это отразилось на личности.
