А вот эсминцев французы отремонтировали ажно четыре штуки! Кроме «Дерзкого» и «Беспокойного» еще передали советам «Поспешный» и «Пылкий» (тип «Счастливый» — вариация на тему «Новика»). Вот тут пытались поставить французские орудия, но тогда по тоннажу они получались переутяжеленными, а качество имеющихся у франков 100-мм наших специалистов не устраивало. Спасло то, что был небольшой запас 102-мм орудий в арсеналах, их и привезли в Тулон, где проходили ремонт эсминцы, переустановив расстрелянные в хлам стволы. Так что каждый корабль получил кроме новых силовых установок 3 новые 102 мм пушки Обуховского завода и по 4 76-мм зенитных орудия, а вот число торпедных аппаратов уменьшили до 8, рассчитанных на 533 мм торпеды. Кроме этого, отремонтировали и передали подводные лодки АГ-22 и «Буревестник», плавмастерскую «Кронштадт» — самое новое судно в эскадре, посыльное судно «Кубань», легкий ледокол «Гайдамак», транспортные корабли: «Якут», «Кубань», «Ольга» «Ялта». Именно эти транспортные корабли входили первыми в гавань Ростока.
Помимо них в состав каравана вошли транспорты «Ленин», «Чичерин», «Теодор Нетте», «Ян Томп», «Ильич» и «Чатырдаг», все они были заполнены вооружением, боеприпасами и военной техникой, кроме того, к каравану присоединились и два трампа из Испании, груженые продовольствием, в сопровождении легкого крейсера «Мигель де Сервантес», вступившего в строй только в тридцатом году. Это был весьма удачный боевой корабль, построенный по типу британского легкого крейсера «Эмеральд» (проект «Е»), имеющий скорость до 33 узлов и довольно приличное вооружение (8 152/50 мм, 4 зенитных 102/45 мм и 2 47/50 мм орудий плюс 4-ре 533 мм торпедных аппарата). Полностью отряд сформировался в единое целое после того, как корабли зашли в ирландский порт Голуэй, откуда, обогнув Британские острова вошли в Северное море и направились в Росток. Путь в более чем восемь тысяч километров (от Стамбула) они преодолели к концу декабря.
Лев Владимирович смотрел на вошедший караван с нескрываемой гордостью — провести столь сложную логистическую операцию было делом недюжинным. Конечно, он не один участвовал в ее разработке, был целый коллектив из специалистов Черноморского флота и Черноморского морского пароходства, который обеспечивал эту проводку, в том числе изготовление документов, необходимых для прохода таможен. Но вот тайную составляющую «Транзита», взаимодействие со спецслужбами Турции, Франции и Ирландии — эта сторона вопроса легла как раз на него. А вот участие в деле испанского крейсера это было заслугой совершенно другого человека. Кого? Этого Антипо-Чикунский не знал, и даже не догадывался.
Но вот стали входить в бухту корабли Черноморского пароходства и тут Лев Владимирович напрягся. На «Ленине» (бывший «Симбирск») в носу зияла пробоина, наскоро заделанная деревом. Но что это было? С кем пришлось схлестнуться каравану? Не было ли потерь? Но вот все торговые суда вошли в бухту, а за ними последовали корабли сопровождения — танкер «Баку» и оба эсминца. Вид боевых кораблей был весьма плачевным. Не то, чтобы краше в гроб кладут, но видок был тот еще — многочисленные пробоины, наспех установленные латки, развороченные орудийные установки. «Дерзкий» и «Беспокойный» лучше было бы переименовать в «Побитый» и «Развороченный». Но, свое дело они-то сделали!
И вот Антипо-Чикунский дождался. Когда на берег сойдет командующий походом, Николай Герасимович Кузнецов. Он недавно закончил Военно-морскую академию, куда попал по протекции самого наркома Ворошилова, служил старпомом на крейсере «Красный Кавказ». Лев Владимирович слышал, что возглавить эту операцию Кузнецова назначил Сам. Николай Герасимович был ранен в ногу и спустился на землю при помощи матросов с «Дерзкого». Белые бинты украшали и голову в виде ослепительно белого шлема. Переждав, когда с красным флотоводцем поздороваются немецкие ответственные товарищи, морской агент подошёл к прибывшему краскому и поприветствовал его. Тот тоже узнал своего визави и договорился встретиться с ним вечером в гостинице.
