В том случае хорсцы не запретили что-либо продавать высокородному графу и его людям, а наоборот, увеличили цену в несколько раз. И средних размеров подвода с сеном, стала стоить как целый обоз. А выделенная кожа и металл, что шли на экипировку дружинников, выходили настолько дорогими, что проще оказалось распустить солдат, чем содержать на полном довольствии.
— Миром правят деньги, — задумчиво пробубнил я, вспомнив эту историю, рассказанную одним из завсегдатаем постоялого двора, где я остановился.
С дома и зловредных торгашей мысли перескочили на Пайка. Бывший наемник, ставший в одночасье рыцарем, сейчас осыпал подарками фигуристую вертихвостку-служанку и так шатал с ней кровать, что остальные постояльцы таверны почтительно замолкали, прислушиваясь к женским стонам и крикам.
Его люди (или все-таки мои? Любопытный вопрос, надо будет при случае прояснить), тоже отрывались по полной, тратя заработанные за летнюю кампанию деньги.
Благо что цены на услуги ночных бабочек снизились. Зато эль и вино серьезно подорожали, что создавало определенный баланс, не позволяя упиться до умопомрачения, заодно утонув в женской ласке. В ином случае, их потом и под угрозой смерти не выманить отсюда, останутся навсегда, как в раю.
Я свернул с пристани на базар и почти сразу остановился. На небольшой площади выступала труппа бродячих артистов. Половинка Эри, выросшая среди подобных перекати-поле бродяжек, радостно встрепенулась.
Канатоходцы, актеры и жонглеры выступали и разыгрывали небольшие сценки на деревянном помосте.
На отдельной тумбе изгибалась стройная танцовщица, совсем молоденькая девчонка семнадцати лет. Тонкая и гибкая, загорелая до медного оттенка, она крутилась и выделывала сложные пируэты. Длинные ножки то и дело взлетали вверх. Короткая юбочка не скрывала упругие бедра, а полупрозрачная блузка напоказ выставляла высокую крепкую грудь.
Откровенный наряд вкупе с эротичными движениям заставлял проходящих мимо мужчин останавливаться и подходить ближе, восхищенно наблюдая за соблазнительной хрупкой фигуркой.
— Эх хороша девка. Как думаешь сколько за ночь берет? — два дородных торговца встали справа и сразу принялись обсуждать представление.
— За миску супа отдастся, — хохотнул второй, припомнив ситуацию на рынке плотских утех.
— Я люблю стройненьких, чтобы извивалась подо мной, а не колыхалась, как мерная туша, — добавил первый, и оба весело рассмеялись.
Между тем девчонка все ускорялась, начав изгибаться в совсем уже немыслимых позах. Я удивленно моргнул, внезапно заметив, что в какой-то момент ее правая рука согнулась под совершенно невозможным для человеческого тела углом.
Что за черт?
И тут я увидел одного из жонглеров, по его лицу прошла судорога, черты поплыли, словно превращаясь в мягкий воск. Кожа начала сползать, падая на землю уродливыми ошметками. Тоже творилось с другими уличными артистами.
Зрелище оказалось не для слабонервных. Женщины завизжали, мужчины с ругательством отшатнулись назад. Никто толком не понимал, что происходит, но видел, что творится нечто необычное.
Сквозь толпу стали проталкиваться стражники. Они и стали первыми жертвами, когда неожиданно удлинившаяся рука одного из канатоходцев играючи снесла голову одному из солдат вместе с шлемом.
Щедро брызнуло красным во стороны. Долгую секунду длилась ошеломленная тишина, а затем воздух прорезал надрывный крик:
— А-а-а! Убивают!
В ту же секунду на площади поднялась паника. Народ разбегался в разные стороны, а на месте труппы бродячих актеров появлялись странные, совершенно непохожие на людей существа.
Глава 10.
Не все успевали сбежать, плотно забитая толпа колыхалась, как живое море. Давка возникла практически сразу, лишь немногих получили возможность выбраться с площади, которая в один миг стала местом побоища.
Монстры, еще недавно выглядевшие, как бродячая труппа, выпускали в разные стороны щупальца. Казалось уличные артисты специально ждали, пока соберется толпа побольше и эротично изгибающаяся девчонка в полупрозрачном одеянии служила приманкой для огромного числа мужчин, заполонивших пространство перед входом на главный базар.
Существа вырастали в размерах, стремительно изменяясь прямо на глазах. Чудовищная по своему уродству помесь кальмара и паука, размером с хорошую лошадь, выпускала в разные стороны извивающиеся жгуты-лапы, разрывая людей на части, вскрывая их, как устрицы, и отрывая головы, разбрызгивая повсюду кровь.
Но не всех убивали, в некоторых щупальца вонзались, оставаясь на пару секунд и выдергивались обратно, ища новую жертву, успев что-то впрыснуть внутрь несчастного человека.
Глаза у жертв стекленели, на секунду они замирала, а затем вытянув руки вперед бросался на людей рядом, оскалив пасть и пытаясь впиться зубами в мягкую плоть.
Обращение. Они обращали людей. Мысль мелькнула и погасла. Стоящий рядом мужик захрипел, его глаза подернулись серой мутью, секунда и он без раздумий бросился на меня.
Черт. Даже вблизи он перестал походить на человека. Что бы им там не впрыскивали, это меняло организм за считанные мгновения.
