Война ангелов. Игнис полностью

Учитель. Подкрепления прибыли, но, увы, слишком поздно, когда главная битва уже закончилась. Гильдия боевых магов понесла тяжкие потери. Мы очистили мир Игниса, подробности позже. Но все подземные покои, где творились «ангелы» – существа, переделанные из людей или иных разумых, как Древняя богиня, – нами уничтожены. Немногие оставшиеся «ангелы», находившиеся на момент решающего сражения в подземных камерах, где «вызревали» после совершения главного обряда, уничтожены также. Несмотря на то что силой они весьма уступали ангелам изначальным, справиться с ними удалось лишь полным напряжением всех сил. Имеем пятерых раненых. К счастью, погибших нет.

Должен отметить также странные чары, сотворённые архимагом Игнациусом. Полного их значения пока не постиг, однако подозреваю, что они творят нечто странное с памятью. Я притворился, что также начинаю забывать начало похода и это, похоже, его обрадовало.

Мир Игниса возвратился обратно в нормальное пространство Межреальности. Увы, в точности понять, что за чары уводили его из Упорядоченного и куда именно, оказалось невозможно, – собранная сила была растрачена, и сами чары при этом уничтожены. Единственное, что можно утверждать наверняка, – чары эти изолировали Игнис от остальной вселенной так, что даже самая могущественная сущность не смогла бы вырваться наружу…

Хаген остановился, взглянул на подмастерьев. Половинчики уже веселились – дело сделано, можно возвращаться домой со славой, чуток передохнуть, а там и в новый бой! Гномы, напротив, хмурились – именно они потеряли пятерых тяжело раненными. Эльфы наверняка станут смеяться, а хуже этого ничего и придумать было нельзя.

Где-то далеко в селении запели первые петухи. Ночь, окутавшая Игнис, кончалась.

Пора было в дорогу.

Голова раскалывалась, в глазах плавали огненные круги; грудь жгло, не хватало воздуха. Неведомая сила вдавливала её в камень, не давая вдохнуть – сейчас, сейчас, отползти чуток – и она прикроет остальных, она сможет, она сумеет…

– Клара, милая, – кто-то звал её, настойчиво и неустанно.

Клара? Милая моя?

Веки словно ползли по усеянному шипами панцирю ракопаука. Глаза ни на что не желали смотреть.

– Клара, девочка моя дорогая! – Ласковый голос – да, она его узнаёт! Мессир Архимаг! Владыка!..

Она вспомнила – как всё горело и рушилось вокруг, а он, мессир, в развевающемся плаще – полы охвачены огнём – склоняется над ней, подхватывает на руки и…

И больше она ничего не помнит.

– Всё хорошо, дитя. Ты в безопасности.

– Я… в безопасности?..

Она ведь сражалась, точно с кем-то сражалась. Но с кем, когда, зачем?

– Всё позади, – повторил мессир.

Клара лежала на широкой кровати; комната показалась ей незнакома. Хотя…

– Ты в моём доме, дорогая. Я лечу тебя сам. Прости, этой чести я никому не доверю. И, поверь, старик Игнациус тоже поднаторел в науке целительства за свои, э-ээ, сколько-то тысяч лет.

Рядом, в изголовье – столик на колёсах, весь уставленный снадобьями. Лоток с ланцетом, окровавленные смятые салфетки.

Память по-прежнему отказывалась ей повиноваться.

– Что… что случилось, мессир?

– Ты ничего не помнишь, милая? – негромко спросил он. Брови сдвинулись, в глазах – ничего, кроме лишь глубокого за неё беспокойства.

– Нет… то есть да… помню, кто я, кто… кто вы, мессир.

Милорд мэтр слабо улыбнулся.

– Ты помнишь поход? Поход… Ричарда д’Ассини?

Конечно, она помнила. Она – ну да, они же дрались…