Волк Фенрис — тот, оскалив зубы люто, Схватил ягненка, словно воробья. «Тебя едят? Попробую и я!» Божественные кости захрустели... А Один на Марию кинул взор (О бедная! Глаза бы не глядели!) Кощунственную руку он простер И выругался. — «Девка миловидна! Красотка, эй! По праву ты моя. Напрасно прикрываешься, тая То, что у вас зовется «место стыдно»». Бледнея, сходит с трона Бог-отец. Решил удрать он, на худой конец. Но за рукав схватил его Юпитер, И бороду холеную рванул... «Не рвите! О, не рвите! Караул! Послушайте! — (слезу Всевышний вытер) Поистине, я этим алтарем Не дорожу: ведь мало проку в нем. И ладан весь отдам без сожаленья, Лишь бороду не трогайте мою!» Но враг, смеясь, без всякого стесненья За клоком клок рвал бороду сию... При виде святотатственного дела Отчаяние всеми овладело. В молчании, повергнутые ниц, Ждут гибели уныло горемыки. Вдруг раздались восторженные крики. Да что случилось? Тучен, краснолиц, Является монах. Его фигура Знакома всем: на темени-тонзура, Веревка вместо пояса. Несли, Пыхтя, его шесть ангелов с земли. Монах сей был (я думаю, вам ясно?) Святой Приап. Он молвил громогласно: «Довольно драться! Эй вы, дурачье! Вас люди рассудили. Хорошо ли Иль плохо — это дело не мое. Язычники, смиритесь поневоле! Принес я императорский указ: Вас упразднили, вот и весь вам сказ. Соперникам немедля уступите Наследство их, законное вполне. Конец войне! Вы верить не хотите? Взглянувши вниз, поверите вы мне». Он не солгал. Уже по всей стране Указ, им принесенный, выполняли: Языческие храмы разрушали, Влачили их жрецов по мостовой И все добро у них конфисковали, А статуи богов уничтожали. Многоголосый раздавался вой: «Воздвигнем крест! Юпитера — долой!» Что делать! Видно, надо покориться. Приходится с добычей распроститься И Одину, и волку, и орлу... Так не было дано свершиться злу. Сзывает Один воинов брюзгливо И шествует на север горделиво. Юпитера могучая рука, Что дергала, преступна и дерзка, За бороду творца, вдруг ослабела, Разжалась, опустилась, помертвела... И, присмирев, зубами скрежеща, Языческие боги отступают. От ярости бессильной трепеща, Они с Олимпа кубарем слетают. Так кончилась великая война. Она святых порядком измотала. И снова долгожданная настала В небесном Шарантоне тишина. А смертные глядят на небо бодро И говорят друг другу: «Нынче вёдро». <p>ЭПИЛОГ </p>
