Он создал простое устройство, небольшой амулет, которому для работы хватало буквально пары осколков кристалла, заряженного транской энергией. Он издавал низкое гудение, которое успокаивало носителя амулета, являясь тем самым хоть и слабым, но оберегом. Естественно, все, что имело малейшее отношение к врачеванию, вызывало восторг, и священники немедленно провозгласили Урзу добрым прихожанином, несмотря на то что он был, во-первых, неверующим, а во-вторых, — аргивянином.
Так что храмы были довольны. Купцы тоже были довольны: прослышав о кроогских «магических» амулетах, в столицу стало приезжать больше людей. А простой люд был доволен тем, что купцы нанимали больше работников, и тем, что на башнях теперь сидели орнитоптеры, которые привлекали в Иотию любопытствующих. Наконец, сказала себе Кайла, доволен был и папочка, поскольку у него теперь были металлические статуи, орнитоптеры и прочие чудеса, которых не было у других, и зять, которого хлебом не корми, дай изобрести что-нибудь новое.
Главный изобретатель Урза стал подлинным источником счастья для всех людей в Иотии. Кроме одного человека — принцессы, своей жены. А тут еще папочка заявил ей, что у него что-то до сих пор нет внука, настоящего наследника. Черт возьми, разве Кайла виновата, что вождь без устали занимает ее мужа другими делами?
Кайла знала, что есть и другие возможности для интимной жизни, но она всегда находила их отвратительными. Пока она росла, кормилица рассказывала ей всевозможные истории о королевах и принцессах, которые заигрывали с красивыми молодыми придворными или добросердечными незнатными людьми. Впрочем, большинство этих историй были поучительными и заканчивались тем, что один или оба героя погибали или отправлялись в изгнание. И почему-то ни один из этих вариантов не казался Кайле достаточно привлекательным.
Но она все еще была молода и прекрасна, и многие бросали на нее именно те взгляды, на которые у ее мужа просто не было времени. Она не уставала повторять себе: как это хорошо, когда тебя провожают глазами, когда оборачиваются тебе вслед. Кайла была уверена, что высокий, мускулистый игрушечных дел мастер с побережья едва не проглотил язык, когда узнал ее. Подобные мелочи и помогали ей пребывать в сносном настроении.
Она задумалась об этом госте, о Тавносе. Он был высок и широкоплеч, и она не сомневалась, что прежде, до занятий изобретательством, он провел юность за ловлей рыбы на мысе Джорилин. Он все время был растрепан, казалось, он плохо понимает, где он и что он. Щенячий у него вид, по-другому и не скажешь. «Вот мужчина, — с улыбкой подумала Кайла, — который нуждается в женской ласке». А его манеры! Уж такая глубинка, глубже некуда — когда он говорит, кажется, слышишь крики чаек. Ничего, придворные скоро научат его, что к чему.
Кроме того, Тавнос быстро нашел общий язык с ее мужем. Если Урза порой не был готов ее выслушать, то человека, говорившего на языке изобретений, машин и науки, он готов был выслушать всегда.
Кайла покачала головой. С одной стороны, ей хотелось, чтобы красивый молодой человек выдержал тяготы работы с ее мужем — Тавнос казался просто прелестным молодым человеком. С другой стороны, принцесса понимала, что если ему это удастся, то он изменится — сообразно нуждам Урзы. Она теперь отлично знала, что всякого, кто не вписывается в его планы, Урза просто перестает замечать.
Думая обо всем этом, Кайла продолжала свое шествие в гостиную. Ее каблуки спокойно постукивали по мрамору. Придворные поняли, что буря миновала. Принцесса прошла мимо слуг, которые развозили свежее белье, столовое серебро и — о, боже мой, опять! — свитки. Слуги приветливо кланялись.
Перед дверью в гостиную она остановилась, глубоко вздохнула и вошла. Тайный совет уже собрался.
У дальнего конца стола сидел, опираясь обеими руками на столешницу, ее отец-вождь. По левую руку от него сидел Руско, который прибыл во дворец вместе с Урзой и с тех пор ни разу не выразил желания отправиться восвояси. Часовщик получил полуофициальную должность посредника между дворцом и купеческими гильдиями и намеревался расстаться с этим титулом — и связанными с ним привилегиями — не раньше чем либо он сам, либо Кроог исчезнут с лица земли.
По правую руку располагались начальник стражи и сенешаль. Начальник служил оруженосцем вождя еще в далекие времена своей юности, но состарился он быстрее, чем папочка, так что теперь большую часть времени проводил во сне. Сенешаль выглядел почти так же, как в день ее помолвки. Наверное, от болезней и бед его спасал врожденный страх — он постоянно дрожал, так что никакая напасть просто не могла подойти к нему ближе чем на двадцать футов.
Эти трое были ближайшими советниками папочки. Она тоже числилась советником — папа всегда звал ее и прислушивался к ее словам. Вчетвером они и составляли тайный совет вождя.
— Он будет? — сурово спросил повелитель.
— А он хоть раз был? — ответила принцесса, стараясь говорить бодро. — Ты же знаешь, он занят — вводит своего нового ученика в курс дела.
Вождь вопросительно посмотрел на Руско.
Тот ответил:
