Фельдкорнет Брейтенбах (Утрехт) отклоняет всякие громкие слова. Нужно относиться друг к другу терпимо. Ему поручено было бюргерами, которые его выбирали, принести ответ: должна ли война быть продолжаема? Если б он мог дать своим бюргерам утвердительный ответ, Утрехт продолжал бы войну; скажет он «нет», Утрехт перестанет сражаться. Теперь он видит, что не может принести этого определенного ответа. Он слышал, что 10 округов в Трансваале не могут более продолжать войны. Что же с ними делать? Неужели бросить их на произвол врага? Нельзя же участвовать в обсуждении этих вопросов одним сердцем, нужно же ведь выслушать и рассудок. А что он говорит? Мы не можем продолжать войны. Если продолжать войну, то надо это делать так, как делали вначале. А этого нельзя. Указывают на Бога, но ведь нельзя же у Него спросить совета, мы можем лишь судить об этом по тому, как Он отвечает на наши молитвы. Мы начали войну с маузеров- скими ружьями и с Библией в руках. И чем же Бог ответил на наши молитвы? Нужно же ведь взвесить все и рассудком. Если мы будем продолжать войну, мы убьем себя как отдельный народ. Ведь мы же слышали, что 10 округов не могут продолжать борьбы. Должны ли мы сказать: мы пойдем воевать, а они, эти 10 округов, пусть пропадают?! Нет, мы должны спасать то, что еще можно спасти.
Генерал Либенберг присоединяется к тому, что говорили г-н Вильсон и де Клерк. Будущность темна. Нужно верить в Бога, но не забывать и рассудка. Ему тоже было поручено стоять за независимость, но если сохранение ее окажется невозможным, то пытаться заключить мир на хороших условиях.
Коммандант Ейс говорит: братья, мы стоим перед важным вопросом. Он указывает на то, что, если война продлится, он принужден будет покинуть свой округ, и тогда судьба семей будет зависеть от произвола кафров. Он видит возможность спастись мужчинам, но не женщинам и детям. А еще вопрос: пойдут ли все бюргеры за ним? Решение зависит теперь не от правительства, а от уполномоченных народа. Еще никогда в его жизни не было дня, когда бы бюргеры призывались к решению такого дела! Теперь не время критиковать. Нужно сплотиться всем и откинуть всякие взаимные подозрения. Указывают на Библию; но если уж это делать, то не надо забывать текста, в котором говорится о царе, который, имея 10 ООО войска, шел навстречу 20 ООО войска. Вопрос: что делать нам с женщинами и детьми? Что будет с ними, если мы не придем ни к какому заключению и если мы не останемся их естественными защитниками? Ах, мы должны же открыть глаза и видеть, что Господь простер над нами Свою десницу и мы не имеем права продолжать увеличивать число вдов и сирот!
Читаются письма генерала Малана из Капской колонии и генерала Критцингера. Первый сообщает о своих действиях, а второй дает совет прекратить войну.
Генерал дю Туа говорит, что вопрос представляется до такой степени важным, что присутствующие, собственно, не знают, как и о чем говорить. Мы должны друг другу доверять, являясь ответственными лицами. Он сам представитель части народа, сильно пострадавшего, но все же ему поручено стоять за независимость, а если уж этого нельзя добиться, то он должен сделать все, что сможет. Положение в его округе не так уж плохо, чтобы нужно было непременно сдаваться, но нужно принимать в соображение другие округа. Нужно остерегаться разрозненности, другими словами: если нельзя продолжать войну, то нужно выяснить: какую пользу можно извлечь из ее прекращения? Поэтому прежде всего необходимо, чтобы не было разрозненности. Нужно стоять друг за друга. Что его лично касается, то он согласится с собранием, продолжать ли войну или избрать какой-либо другой путь. Но необходимо следить за тем, чтобы было полное единогласие.
Статс-секретар Рейц говорит: всем известно, что сделали правительства. Теперь стоит вопрос: могут ли они сделать еще что-либо? Есть ли еще что-нибудь помимо того, что уже было ими сделано и что может быть сделано? Он полагает, что да! У нас есть Витватерсранд, Свазиланд и наша внешняя политика. Всем этим можно пожертвовать. Можно даже согласиться на английский протекторат. Отдала же Франция Эльзас и Лотарингию! А мы можем отдать золотые когт. Что имели мы от них? Дало ли нам золото что-нибудь хорошее? Нет. Оно причиняло нам всегда одно лишь горе. И вся война произошла из- за золота. Золото всегда нам мешало. Нам будет только выгоднее, если мы отдадим золотые копи. Мы освободимся тогда от ответственности за очень неприятную часть населения нашей страны. Затем г-н Рейц распространяется несколько о деталях относительно Свазиланда, протектората Англии и упразднения внешней политики.
Генерал Мюллер (Боксбург) разделяет мнение статс- секретаря Рейца.
Фельдкорнет Ру (Марико) говорит, что можно многое отдать, но не независимость.
