Ввиду этого я послал генерала Фронемана, находившегося у истоков Кафферривира, лежавших на запад от Деветсдорпа, по направлению к станции Ягерсфонтейн, а генерала Фури по направлению к Одендольстрому, к ферме Клейн-Киндерфонтейн, лежавшей на запад от Смитфельда. К Одендольстрому я послал разведчиков. Они узнали, что англичане рассылали патрули ежедневно и, по-видимому, ожидали, что мы постараемся перейти Оранжевую реку именно в этом месте. На следующий день я тоже послал патруль, которому велел разъезжать взад и вперед, заставив при этом моих людей таинственным образом рассказывать повсюду сказки о том, будто для меня слишком опасно предпринять переход через Оранжевую реку при слиянии ее с Каледоном, где вода должна стоять еще выше, и что при малейшем дожде обе реки сделаются непереходимы- ми. Вторая пущенная мною сказка состояла в том, что я хочу отозвать генерала Фронемана назад для того, чтобы захватить Одендольстром или же напасть на мост Аливаль-Норд. Я хорошо знал, что все эти сказки уже в тот же день дойдут до генерала Нокса, так как на пространстве между Каледоном и Оранжевой рекой у него было достаточно друзей.
Генерал Фронеман двинулся к Зандцрифту, лежавшему приблизительно на полдороге между Норвальспонтским железнодорожным мостом и Гоптауном. Вблизи станции Ягерс- фонтейнвег он напал на железнодорожный поезд, предварительно взорвав путь спереди и сзади него. Тут бюргеры могли захватить многое, в чем они нуждались. Не надо забывать, что Южная Африка, и особенно обе республики, не имеют фабрик, а ввоз товаров уже давно, с началом войны, был прекращен. Таким образом, добыча в виде седел, пледов и амуниции была как нельзя более кстати. Отобрав все, что они нашли нужным для себя, бюргеры сожгли поезд.
Я остался нарочно еще на один день, потому что был уверен, что англичане получили уведомление о том, что я уже выступил. Это было хорошо, так как англичане действительно отправились как раз по тому направлению, которое я наметил в распущенной мною сказке. А я в тот же вечер, 5 февраля 1901 года, с некоторою частью бюргеров, с орудиями и повозками отправился совсем не туда, где меня ждали, а по направлению между станциями Спрингфонтейн и Ягерсфонтейн и скрылся там на весь следующий день, в то время как генерал Фури с конным отрядом еще два дня оставался позади меня и, двигаясь взад и вперед, делал вид, что направляется к Одендольстрому.
Вечером в тот день я без особых препятствий пересек железнодорожную линию, но здесь, к моему большому огорчению, был ранен лейтенант Бани[47] Энслин, один из моих лучших разведчиков, и попал в руки англичан. Он ускакал вместе с другим разведчиком Тероном далеко вперед, чтобы найти для нас более удобное место для пересечения железнодорожной линии, а так как ночь была очень темная, то он слишком удалился от нас. Мы перешли линию беспрепятственно, а он и его товарищ проскакали несколько миль даром на север и наткнулись на разъезд, печальным последствием чего было то, что милый Бани, тяжело раненный, должен был отстать и попал в плен. И только на другое утро его товарищ привез нам это печальное известие.
Мы отправились вперед насколько возможно было быстро, так как дорога от сильных дождей до того испортилась, что
быки тянули повозки с неимоверными усилиями, равно как и мулы, везшие орудия.
У Леббесдрифта, в 6 милях к северу от Филипполиса, мы встретились 8 февраля с генералом Фронеманом. Пройдя вместе немного далее по направлению к Зандцрифту, мы вступили 10 февраля в Капскую колонию.
