— Итак, Чалли, это пакетная сделка, — сказал спикер.
О'Нейл понимал, что маска взбалмошного хвастуна, прилипшая к Уилсону, будет отличным прикрытием для задуманной им тайной операции. «О Чарли ходили слухи, что он умеет молчать как рыба, — вспоминает Тони Коэльо, бывший помощник О'Нейла. — Время от времени спикеру приходилось устраивать операции с привлечением нерегулярных войск, и Уилсон был одним из ландскнехтов, на которых Тип мог рассчитывать».
Уилсон принял предложение спикера. Обрадованный пожизненным назначением в руководящий совет центра Кеннеди, он с энтузиазмом поспешил на помощь своему попавшему в беду товарищу, Джону Марфу
Работа уже ждала его. Просмотр оперативных пленок ABSCAM — не то зрелище, которое может вселить в гражданина доверие и уважение к Конгрессу. Марф, который в то время был членом Комиссии по этике, не принял взятку, но и не закрыл дверь для будущих переговоров. «Знаете, вы сделали предложение, — сказал он. — Возможно, когда-нибудь я изменю свое мнение».
Многие считали, что Марф опозорил комиссию и заслуживает исключения из Конгресса с последующим судебным разбирательством, но Уилсон искренне верил, что это не так. Начать с того, что он восхищался Джоном Марфом, Оба заседали в Комиссии по оборонным ассигнованиям; оба не скрывали своих антикоммунистических убеждений. Марф был ветераном корейской войны, удостоенным правительственных наград, и добровольно принимал участие в двух боевых миссиях с морскими пехотинцами во Вьетнаме. В глазах Уилсона он был героем. Насколько он понимал, его друг не совершил ничего противозаконного. Марф не принял взятку от «шейха» из ФБР, а его единственное прегрешение заключалось во вполне невинной фразе. Если члены Комиссии по этике вздумают линчевать такого патриота лишь за воображаемые грехи, значит, самой комиссии пора пройти общественный тест на нравственность.
Как и надеялся О'Нейл, Уилсон сыграл роль мины, подложенной под Комиссию по этике. Он рассказал репортеру из «Вашингтон Пост», что комиссия устроила охоту на ведьм и что на самом деле под угрозой находится не Джон Марф, а репутация палаты представителей. Чарли явно готовился к драке и вызывал соперника на ответный ход.
Комиссия по этике работала в совершенно ином духе. Предполагалось, что ее члены вежливо раскланиваются друг с другом, спокойно обсуждают дело по существу и высказывают свои рекомендации. Сама мысль о рукопашной схватке с Чарли Уилсоном — с человеком, который гордился своей репутацией волокиты и нарушителя всех мыслимых правил — вызывала откровенный ужас. Как правило, специальный прокурор в положении Претгимэна мог рассчитывать на безоговорочную поддержку со стороны членов комиссии. Для того чтобы нанести ущерб репутации обычного конгрессмена, хватало утечки в прессу с указанием, что он пытается воспрепятствовать расследованию. Но здесь с самого начала было ясно, что Уилсон будет только рад газетной баталии «для зашиты невиновного человека, который, между прочим, является военным героем».
До вмешательства Уилсона комиссия предоставила специальному прокурору свободу действий, но вскоре после появления Чарли правила игры совершенно изменились. Претгамэн даже не успел развернуть свои боевые порядки для атаки на Марфа, как его уведомили, что комиссия не нашла оснований для продолжения следствия по этом делу. «Дело закрыто», — провозгласил недавно назначенный председатель комиссии Льюис Стоке, еще один из доверенных людей спикера.
Претгимэн был ошеломлен. Связанный присягой о неразглашении информации до окончания следствия, он мог лишь подать в отставку в знак протеста. Между тем Джон Марф со слезами на глазах признался своему коллеге, что Чарли Уилсон спас ему жизнь.
Эта спасательная операция относилась к разряду незначительных и не занесенных в анналы инцидентов, имевших далеко идущие последствия. Для О'Нейла вмешательство Уилсона ликвидировало угрозу его положению в Конгрессе и позволило ему стать «либеральным мучителем» Рональда Рейгана. Сам Уилсон только смеялся над случившимся, словно получил удовольствие от хорошего развлечения. «Это была лучшая сделка в моей жизни, — вспоминает он. — Мне предстояло отсидеть в Комиссии по этике лишь один год, зато в центре Кеннеди я оставался на всю жизнь». Впрочем, он понимал, что произошло нечто гораздо более значительное. Образовались связи, которые вскоре сыграли решающую роль в афганской войне Чарли Уилсона.
Впоследствии Джон Марф стал председателем чрезвычайно влиятельной подкомиссии по национальной обороне, и Уилсон обратился к нему, когда ЦРУ попыталось сорвать его усилия по вливанию денег в Афганистан. Каждый раз, когда рассерженные чиновники из Агентства жаловались на его «опасное вмешательство», Марф недвусмысленно давал понять, что в афганском вопросе подкомиссия полагается на мнение Чарли. «Марф всегда помнит добро», — уважительно говорит Уилсон.