Булкин ушел, обиженный донельзя. Что умеет, он показывал не раз, но авторитет Зеленина был непререкаем. Оно так, но мог бы не намекать, что он «шестерка», тем более когда у самого под носом собственная баба трахается с какими-то гнилыми рыжими чуваками!
Зеленин понял его состояние, но ничего объяснять не стал. Не обязан. Пока что он здесь хозяин, и все будет так, как он скажет. А он скажет. И прямо сейчас. Взял трубку, набрал номер, откинулся на спинку кресла:
— Привет, начальник. Как дела?
— Да как дела! — с ходу заорал Канарец. — Меня скоро за лоха будут принимать люди! Какой-то козел долбаный двух моих мужичков опозорил и меня с ними.
— Так, может, мужички были не того?
— Проверенные люди. Слушай меня, Димон, я должен этого козла наказать, понял, да? Он звонил уже, говорил со мной… Ля — ля разводит, а мне плевать! Такие дела со мной не проходят и без ответа не остаются! Что тебе надо за его башку?
— Ничего.
— А в натуре? Бабки, телки?
— Ничего. Я передумал, разберись, как считаешь нужным. Совсем разорять его, я думаю, тебе ни к чему, так?
— Димон, я тебя понял, — повеселел Канарец. — На хрена ж мне разорять его? Поучу малость, как разговаривать с моими людьми, и пусть дальше несет яйца. Я правильно понял — ты не возражаешь?
— Нет.
— Я твой должник, Дима.
— Заметано. Только учти — никаких гнусностей я не потерплю. Понимаешь, что имею в виду? Баба, дети…
— Да ладно, я не зверь.
— Ну, будь здоров, дорогой.
Зеленин положил трубку, уставился невидящим взглядом в белый потолок. Правильно ли он поступил? Наверное, да. Накажет всех, кто виновен в том, что Людка встречалась с рыжим козлом. Ну а тому — особая честь будет предоставлена. Посмотрим, что она сегодня натворит, куда-то поехала, за город направляется… Зачем? Как поведет себя, так и будет отвечать. Если сегодня все будет чисто — он простит ее.
Травников бросил трубку радиотелефона на диван, мрачно усмехнулся.
— Молчит как партизанка… — сказал он.
— Я бы тоже молчала, — сказала Даша, грациозно потягиваясь на диване. Потом снова усердно принялась пилить свои ногти, хотя за два часа ожидания можно было спилить не только ногти, но и крайние фаланги пальцев.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Травников.
— Все было не очень убедительно. Если бы меня раздел мужчина и стал что-то говорить, говорить, я бы подумала, что он либо импотент, либо чего-то еще хочет помимо меня.
Травников вскочил с дивана, пробежался к «стенке», снова вернулся к дивану, остановился напротив жены.
— Ты хочешь сказать, что ее нужно было трахнуть? — раздраженно спросил он. — Я нормальный мужик, понятно, хотел, но сдержался. Ради тебя, понимаешь или нет?! Кто мне поставил условие — чтобы никакого секса? Его и не было! Ты сама все видела! Вплоть до того момента, как Лера прискакала, стала орать, что муж вернулся раньше времени! А теперь что за идиотские рассуждения я слышу? Нет, это просто фантастика! «Ты должен был сделать так, но ты не должен был этого делать!» — передразнил он Дашу.
— Да перестань, Стас! Все это чушь собачья. Даже если б трахнул — она не поверила бы. Ты выглядел… как бы это сказать? Не очень убедительно, напыщенно — вульгарно… Удивляюсь, как она раньше тебя не раскусила. В конце концов, мог бы придумать что-то по интереснее.
— Что по интереснее, может, подскажешь?! Где ты раньше была, такая умная?!
— Дома сидела, тебя ждала. И думала, как дальше жить.
— Придумала?
— Не совсем, но… знаешь, честно говоря, надоело жить рядом с неудачником.
Травников плюхнулся на диван рядом с женой, стукнул кулаком по коричневому велюру:
— Заткнись, Дашка! Я докажу тебе, что способен… покажу, на что способен… Ради тебя!
— Спасибо, дорогой. Ты можешь трахнуть меня… Это — за усилия невероятные и терпение нечеловеческое. А потом посмотрим, как жить дальше.
— Я оправдаю твое доверие, Даша, — как пионер, вовлеченный в комсомольские игры, пробормотал Травников, прижимаясь губами к ее плоскому животику. — Можешь не сомневаться, у нас все получится, она втюрилась в меня, она объявится… клянусь тебе!
Но Даша уже не слышала его клятв, упала на диван, раздвинула ноги и благосклонно принимала его ласки. С паршивой овцы хоть шерсти клок, пока она еще есть.
Выйдя из машины, Епифанов двинулся к служебному входу, но остановился, услышав громкий шум, ругань в торговом зале на первом этаже. Подумал: люди Канарца устроили погром — и помчался в торговый зал. У камеры хранения личных вещей, прижавшись спиной к железным отсекам, стоял Сергей Угрюмов, его окружали человек пятнадцать сильно раздраженных покупателей. Епифанов с облегчением вздохнул, это не люди Канарца, уже хорошо, потом приблизился к толпе, громко сказал:
— Добрый день, дорогие покупатели. Чем вас обидел мой менеджер, чем не угодил?
Хозяина узнали, да ведь он частенько бывал в торговом зале, особенно когда проводились розыгрыши лотерей по дисконтным картам. Угрюмова оставили в покое, переключив внимание на хозяина магазина.
