Прошел почти час. Мелкими перебежками, прикрывая друг друга огнем, рассыпавшиеся по полю автоматчики медленно, но упорно приближались к позициям сервов. Мушкетеры огрызались как могли, и множество тел в пятнистой форме снова развалились на земле перед дорогой, но теперь уже без конных туш, а в одиночку. Наконец автоматчики вышли к тракту почти вплотную и принялись полосовать свинцовым дождем залегших сервов почти в упор. Под кинжальным огнем автоматов передовая линия мушкетеров прекратила стрельбу, не в силах даже оторвать голову от земли.
Автоматчики еще раз сменили магазины и рванули в короткий бросок, покрыв отделяющее их от дороги расстояние за несколько секунд. Встречного залпа не прозвучало, поскольку все стрелки Армии Свободы, потрясенные скорострельностью противника, валялись в пыли или засели за лафетами, не в силах даже выглянуть наружу.
Достигнув линии, автоматчики начали «резню». Видя пятнистые мундиры прямо перед собой, мушкетеры поднимались в штыки, однако тут же выкашивались огнем автоматов. Как понял Гордиан, местный спецназ в принципе не признавал рукопашной схватки и целиком полагался на мощь своего оружия. А зря: в атаку на позиции сервов было отправлено всего три сотни автоматчиков – ровно половина от уцелевших в предыдущих атаках спецназовцев. Гор же в центре своих позиций имел почти тысячу штыков и две сотни резерва, залегших в траве за линией дороги.
По знаку Фехтовальщика из-за воза протрубил рог, и вся эта масса разом поднялась. Без всякого строя, одной ревущей толпой мушкетеры бросились в контратаку! Каждый солдат бежал, делал выстрел и кидался на врага со штыком. Автоматчики выкосили первую шеренгу, затем вторую, но на третьей и четвертой запас магазинов иссяк, и пятая линия вбила автоматчиков в дерн и исколола штыками!
В этот момент, видя близкое фиаско своих пеших товарищей, оставшиеся эскадроны конных автоматчиков бросились в стремительную атаку.
Стрелять по ним было некому, однако и сами конные автоматчики не решились полосовать массу сервов, смешанную с бойцами в камуфляже, из своего смертоносного, но не слишком разборчивого оружия. Всадники влетели в плотную толпу и принялись расстреливать сервов из автоматов короткими сериями в упор. Но в столь плотной мешанине преимущества автоматов сводились почти на «нет» численностью хуже вооруженного, но упрямого противника.
Всадников сшибали с коней одиночными выстрелами пистолей и ударами штыков. Понимая неминуемый крах операции, несколько групп спецназовцев решились на прорыв, пытаясь достать Гора, раздававшего команды из задних рядов. Они сбились плотной кучей и, очищая себе путь автоматными очередями, рванулись к цели. Впервые за время затянувшейся перестрелки перед ним оказались не рассеянное по полю каре и не вжавшиеся в землю пехотинцы, а плотная кавалерийская масса, упорно пробивающая тесными рядами сбившихся в толпу пехотинцев.
Гор подал знак, и из травы за трактом поднялась резервная рота. Ее первая линия метнулась вперед и плюнула в сторону атакующего конного клина гранатами из бомбард, но тут же была выкошена автоматами.
Гранаты перелетели через головы первых всадников и приземлились под копытами лошадей в самой гуще их строя. Гулко бухнуло – ошметки человеческих тел и изувеченные лошадиные трупы разбросало в стороны. В центре атакующих эскадронов зияли страшные пустые дыры, где вместо бодро гарцующих кавалеристов стелился страшный покров из рваного мяса, щедро сдобренный красным.
Не дожидаясь, пока противник оправит свои ряды, рассеянные взрывами гранат, резервная рота изготовилась к стрельбе. Вторая линия припала на колено, третья пригнулась, четвертая вытянулась в рост – и все вместе грянули тройным залпом. Десятки автоматчиков и лошадей рухнули наземь. Дальнейшее уже было за пределами какого-либо контроля. Уцелевшие автоматчики продолжали палить вокруг, почти не разбирая, куда и в кого стреляют. Ряды резерва рассеялись под автоматным огнем и стали еще одной частью неуправляемой толпы, кромсающей всех, кто попадался под руку.
Все окончательно смешалось, и в этом диком хаосе, в каком-то шизофреническом припадке люди иступленно расстреливали друг друга, кололи штыками и рубили саблями, скользя по окровавленным трупам, которые лежали уже не кучами, а настоящими холмами из свежей плоти!
Внезапно несколько конных автоматчиков, несмотря на сопротивление сервской пехоты, все же преодолели расстояние до воза, за которым укрывался импровизированный штаб Гордиана Рэкса, состоявший из него самого, трех вестовых и горниста, сидевших за телегой.
Гор выпалил в первого из пистоля, не глядя, попал или нет, отбросил разряженное оружие и достал меч. Рядом упал горнист, затем по очереди трое вестовых, сраженных автоматным огнем. Один конный автоматчик перепрыгнул с коня на повозку и, выкатив бешеные глаза, навел на Гордиана ствол автомата. Второй гарцевал рядом, расстреливая ломящихся к нему со всех сторон мушкетеров, бросившихся спасать своего Апостола.
