– Да я порву ее сейчас и заставлю Сабина сожрать обрывки. Вот же скот! Всю дорогу ко мне примазывался, а я все думал – с чего бы?
Крисс только пожал плечами.
– Да брось. Война не закончена, мы можем проиграть, верно? Тогда все усилия, потраченные тобой на жителей Бронвены, будут напрасны. Давай выиграем, а потом будем кормить виликов тисненым картоном. К тому же без «хомутов» мы не собрали бы армию такой численности. В лагере у Трэйта почти семьдесят тысяч штыков, представляешь? Поверь, без ошейников мы не набрали бы такой силищи. К тому же, после завершения подготовки, койны будут сниматься. С дисциплинированных солдат Армии Свободы, заметь, а не с бешеных заводских сервов, готовых поубивать своих виликов. Так что заткнись, держи бумагу и пойдем обратно. Пива не так много, как ты думаешь!
Гор заткнулся, повертел патент так и сяк. Прочитал, перечитал, подумал. Действительно, пока война не закончена – думать нужно о ней, о войне, то бишь. Все остальное – потом. К тому же назначение на столь серьезный пост решительно приближало его к собственным целям. Иметь под началом четыре тысячи мечей – целый полк – об этом он не мог даже мечтать еще вчера. С такой силой он может строить собственные планы и действовать независимо от воли Совета.
– Пойду я спать, – сказал он, засовывая патент за пазуху. – Завтра ведь вставать рано.
Утром Гор быстро собрался и снова запылил по дорогам Боссона, болтаясь в седле. Но только теперь не на восток, а на юг, в сторону от Бронвены, в военный лагерь новоиспеченного маршала Трэйта. С ним шли лавзейцы Дакер, Бранд, Сардан Сато и конечно же неразлучник Никий. Крисс остался в столице Боссона, видимо, наводить порядок, помогать виликам и просвещать местных сервов насчет дисциплины и прочих ценных понятий, без которых замечательное слово «свобода» незаметно изменяет буквы и превращается в «лабуду».
Время от времени Гор доставал из-за пазухи патент и смотрел на загогулистые вензеля и печати. Полковник!
«Круто, елки-палки», – с усмешкой думал он. Особенно для того, кто когда-то был диадохом Нуль-Синтеза и командовал огромными космическими флотами. Но каков карьерный рост! Едва ли два месяца прошло с момента, когда он стал лейтенантом, а вот теперь – уже полковник. Не стесняясь, он показал патент друзьям. Те, конечно, порадовались, когда узнали о повышении, и нахмурились, когда узнали о его обстоятельствах. Но в целом прореагировали без эксцессов, ровно. Все-таки Сабин был им близок, а о том, что он сволочь, все и так давно знали. Да какой ни есть, но ведь свой, лавзейский, родной почти…
Весь переход от окрестностей Бронвены до главного лагеря общепризнанного после Ташской баталии военного вождя Равных занял всего несколько дней. А на их исходе, под усталый перестук подкованных копыт, отряд вступил за стены этой новой обители войны. Там поели, помылись, разместились, а вскоре к новоиспеченному полковнику зашел и сам Трэйт.
Маршал посмотрел на патент, повертел, крякнул.
– Сабин, я смотрю, совсем из ума выжил, – сказал он наконец довольно раздраженно. – Ты, сынок, не обижайся, конечно. Консидорий из тебя славный, спору нет. Однако людей на смерть вести – это не самому до смерти драться. Тут разница есть, и она немалая. Кабы ты хоть на вид был постарше немного, а так… Ладно. Давай высыпайся, завтра проедем по полкам, посмотрим, что тебе доверить.
Он помолчал.
– И доверять ли вообще… – с этими словами Трэйт грозно зыркнул и вышел из казармы.
«Вот и вся карьера», – в который раз, усмехаясь, подумал Гор, снял ботфорты и завалился спать.
В восемь пятнадцать, сразу после подъема знамени, Гордиан Оливиан Рэкс и Мишан Трэйт пролетели через весь лагерь и осадили коней на холме, венчавшем середину развернутой к реке равнины.
Трэйт был на любимом вороном жеребце-антийце, Гор – на чудесном гнедом, подаренном в одном из поместий во время рейда на виллу Брегорта. Великолепные животные, покрытые испариной от стремительного взлета почти на сотню метров от уровня прибрежной полосы, теребили зубами удила и били копытом. Гор похлопал своего скакуна по шее, успокаивая его.
Внизу отдельными отрядами топтались по полю тысячи бойцов обновленной Армии Свободы. Трэйт приучал своих офицеров и, особенно, офицеров немногочисленной кавалерии, выполнявшей в основном разведывательные и курьерские функции, определять количество воинских масс, что называется «на глазок», и не зря.
Охватив быстрым взглядом серое море мундиров и кирас, Гор прикинул, что на равнине, потея пред своими дационами, осваивают воинскую науку по крайней мере пятьдесят—шестьдесят тысяч человек.
Крупные колонны из бывших ремесленников и мастеровых, призванные из Бронвены еще месяц назад и успевшие за это время приобрести хоть какую-то армейскую выправку, отрабатывали на естественном плацу броски и маневры в сомкнутом строю.
