Была ли бумага магической?
Потому что это было бы крайне нечестно.
Я разозлилась там, в своей больничной палате, и с шипением выпустила воздух изо рта.
Панч заглянула ко мне.
— Какое шипение! Мы можем отпустить вас сегодня? Я имею в виду, что ваша кровать нужна, но только не в том случае, если вы собираетесь превратиться в дракона.
— Нет. То есть, да. Подождите, сегодня? Меня отпустят сегодня?
— Да. В течение часа. Ваш череп сросся. У вас нет проблем с речью или с использованием конечностей. Наша магия сделала вас крепче, чем вы бы были без нее, хотя каждый день, когда вы воздержитесь от ударов или падений, вы будете на один день ближе к полному исцелению. Как я уже сказала, могут возникнуть и другие проблемы, но у нас нет места, чтобы оставить вас, пока вы будете с ними разбираться.
Это меня поразило.
— Кстати, — спросила я, — почему мне поселили здесь, а не в лагере для лечения?
— Вы дочь герцога, так? И сестра генерала. Ваше лечение было хорошо оплачено.
Это меня обеспокоило. Конечно, я была рада, что так быстро поправляюсь, но делать исключения для меня казалось слабостью. И, кроме того, я была без сознания и не имела ни малейшего представления о том, куда меня отвезут и какие деньги будут потрачены на мое лечение.
— Значит, эта ваша богиня-целительница — наемница?
— Мы живем в мире наемников. Эссельве делает в нем все, что в ее силах. Когда к нам поступает состоятельный пациент, чтобы воспользоваться нашим искусством, мы включаем в расчет помощь двум бедным пациентам. Мы не можем помочь всем, но это не мешает нам помогать тем, кому мы можем. Особенно талантливым в военном деле, потому что такие люди нужны так срочно, что это едва ли можно выразить словами. Вам пришлось бы лежать в лагере много недель, чтобы добиться того, что мы сделали для вас за несколько дней. А теперь убирайтесь отсюда, дракон, и скормите огню еще больше кусачих. Было приятно с вами познакомиться.
Мне не нужно было являться в мой лагерь до утра, так что я могла встретиться с королевой.
Или нет.
В любом случае, я бы хотела принять ванну.
Я скучала по Иносенте и другим членам моей ланзы, и особенно по моим птицам. Но я также буду скучать по уединению и покою этой комнаты. Невозможно переоценить, какой роскошью является чистая постель и собственная комната для солдата в походе. Прогуливаясь по городу Голтей, который возвращался к жизни после того, как его осквернили и опустошили, я чувствовала себя одним из тех крабов, которые невидимы в панцире, но без него совершенно открыты всему миру.
Баня была бы в самый раз.
В городе была открыта только одна, так что можешь себе представить, как там было многолюдно.
Мне было все равно.
Я простояла два часа в очереди длиной в квартал.
Пока я ждала, я слышала, как лучники, копейщики-дамы и рыцари, которые ждали так же, как и я, разговаривали по-новому, чего я раньше не слышала. Они говорили о том, как пытались найти вино, о парнях или девушках, которые им нравились, или о красоте города. Они отпускали шутки в адрес Нашего врага. Это были солдаты, которые впервые за долгое время чуть-чуть отодвинули смерть.
Было приятно это слышать.
После того как я оплатила вход в баню, я оставила свою одежду и доспехи, которые больница любезно почистила, в гардеробе у входа. С мылом, полотенцем и кошельком на шее я направилась к переполненным термам, в которых солдаты отдыхали, мылись и даже познавали друг друга плотским образом. Огни едва справлялись со скоплением людей, поэтому вода была только теплой, а не горячей. Меня часто толкали, и мои уши страдали от громкого хвастовства и плохого пения. На меня уставилась женщина с затравленным видом, у которой отсутствовала нижняя губа, что придавало ей сходство с собакой. Затем я увидела мальчика, который только что впервые побывал в бою и не мог унять дрожь. Я обняла его, полагая, что его чувства искренни, но была готов врезать ему кулаком по горлу, если он приблизит ко мне свой член или попытается до меня дотронуться. Он этого не сделал. Я сказала ему, что он храбрый, и поцеловала его в макушку, но потом ушла, чтобы попытаться найти место, где можно было бы побыть в одиночестве.
Там была одна очень жаркая парилка, и я некоторое время посидела в ней, завернувшись в полотенце, наслаждаясь красочными изразцами с изображением птиц и цветов.
Девушка с одной деревянной ногой подошла ко мне, играя на флейте, и попросила чаевые, и я дала ей медяк. Я снова заплатила медяк девушке, продававшей различные ароматные мази. Та, что пахла кедром и черным перцем, была довольно дорогой, но мне понравилась, поэтому, после того как я заплатила, она намазала этой мазью самые болезненные места на моей нижней челюсти и подмышки.
