Каждая часть меня напряглась. "И ты только сейчас поделился этим?"
"У тебя были вопросы об их пребывании в Дубовом Амблере. Я решил дать на них ответ", - рассудил он. "К тому же Вонетта была голодна, а я лучше знаю, как не встать между волчицей и едой".
Вонетта бросилась к Эмилю, едва не свалившись со стула. "Ты серьезно обвиняешь меня в своей неспособности расставлять приоритеты?"
"Я бы никогда такого не сделал". Эмиль достал из нагрудного кармана своей туники сложенный пергамент и усмехнулся Вонетте. "И ничто из этого не меняет того факта, что я скучал по тебе".
Киеран закатил глаза.
Вонетта открыла рот, а затем закрыла его, откинувшись в кресле, и я сделала то, что, вероятно, не должна была делать. Я открыла свои чувства. То, что я почувствовала от Вонетты, было пряным и дымным. Притяжение. Но под этим было и что-то более сладкое.
"Мне нужно вино". Она начала наклоняться вперед, но Эмиль снова оказался быстрее. Передав мне письмо, он взял бутылку вина и налил ей. "Спасибо", - сказала она, взяв бокал и проглотив внушительный глоток. Она посмотрела на меня. "Итак, что здесь написано?"
Тонкий листок сложенного пергамента как будто весил не меньше меча. Я взглянула на Киерана и, когда он кивнул, открыла его. Одно предложение было написано красными чернилами - ответ, которого мы все ожидали, но который все равно стал ударом.
Мы ни на что не согласны.
ГЛАВА 4
"Беги, Поппи", - прохрипела мама. "Беги".
Она хотела, чтобы я оставила ее, но я не могла. Я побежала. Я бежала к ней, слезы текли по моим щекам.
"Мама..." Когти вцепились в мои волосы, царапали кожу, обжигая меня, как в тот раз, когда я потянулась за горячим чайником. Я закричала, пытаясь найти маму, но не могла разглядеть ее в массе монстров.
Они были повсюду, их кожа была тусклой, серой и изломанной. А потом появился высокий человек в черном. Тот, у которого не было лица. Я дернулась, закричала.
В дверях стоял папин друг. Я потянулась к нему. Он должен был помочь нам - помочь маме. Но он уставился на человека в черном, который возвышался над извивающимися, кормящимися существами. Папин друг дернулся, попятился назад, его горький ужас заполнил мой рот, задушив меня. Он отступил назад, тряся головой и дрожа. Он покидал нас...
Зубы вонзились в мою кожу. Жгучая боль пронзила мою руку и зажгла лицо. Я упала, пытаясь стряхнуть их с себя. В глаза хлынул красный поток. "Нет. Нет. Нет", - кричала я, дергаясь. "Мама! Папа!"
Огонь прорезал мой живот, захватывая мои легкие и тело.
Потом монстры падали, а я не могла дышать. Боль. Тяжесть. Я хотела к маме. Небытие застилало мне глаза, и я на какое-то время потерялась.
Рука коснулась моей щеки, шеи. Я моргнула сквозь кровь и слезы.
Темный стоял надо мной, его лицо было лишь тенью под плащом с капюшоном. На моем горле лежала не его рука, а что-то холодное и острое.
Он не двигался. Эта рука дрожала. Он дрожал, когда говорил, но его слова то затихали, то пропадали.
Я услышала, как мама сказала голосом, который звучал странно и влажно: "Ты понимаешь, что это значит? Пожалуйста. Она должна..."
"Боже милостивый", - прошептал мужчина, и тут я воспарила и уплыла, окруженная ароматом цветов, которые королева любила держать в своих покоях.
