Только их рты, их языки двигались у моего горла, и я не была уверена, могли ли они видеть то, что делала я, - соединение наших сущностей. Мне казалось, они даже не осознавали, что берут и берут, и серебристые шнуры горели все ярче. Так много тепла прижималось к моей спине и животу, горело внутри меня, заполняя горло, грудь и скапливаясь в моей сердцевине. Моя хватка на свои способности ускользала и ослабевала, и то, что они чувствовали, присоединилось к ливню, увлекая меня за собой.
Двигались не только их рты. Двигалась я. Мои бедра. Мое тело. Я извивалась между ними, к их приглушенным звукам присоединялись более тихие, когда кончики моих грудей волочились по груди Кастила, а изгиб моей спины - по бедрам Киерана. Мои ноги заскользили по траве, и грубое, твердое бедро вклинилось между моими. Перемена положения была поразительной. Я почувствовала, как Киеран прижимается ко мне, туда, где несколько дней назад Кастил шокирующе, порочно прикасался ко мне. Я задрожала от его прикосновения и от ощущения сильного бедра, прижатого к ноющей, набухшей плоти между моими.
Ни одна мысль не руководила моими действиями. Ни намека на стыд. Только инстинкт, пока шнуры продолжали обвиваться вокруг нас троих. Я каталась по бедрам, сжимая их руки все крепче и крепче. Всего было слишком много и в то же время недостаточно. Я застонала, когда их губы переместились на кожу моего горла. Давление скручивалось и выгибалось, и я сжимала бедра вокруг того, кто был между моих ног...
Я задыхалась, когда один из них или оба поднимали меня, пока мои пальцы ног едва касались земли. Внезапно я ощутила не только бедро, на котором качалась, но и горячую длину члена, по которому скользила и терлась. Постепенно я осознала, что губы все еще находятся у моего горла, а их ртов больше нет, хотя я все еще чувствовала их тягучие притяжения и там, и там.
Открыв глаза, я увидела, что вокруг нас все еще вибрируют потрескивающие шнуры сущности.
Груди Кастила и Киерана шевелились в неглубоких толчках. В остальном они были неподвижны, хотя я чувствовала их потребность. Тяжелая пряность окутала мою кожу, и моя кровь окрасилась ею. Это было почти больно, сочетание всего этого, и все же ни один из них не двигался. Они были неподвижны, даже когда я качалась на бедре, на члене, становясь все более влажной, зная, что они видят серебристый кокон, образовавшийся вокруг нас, зная, что они наблюдают за мной, за моей грудью, бедрами, лицом, когда грудь Киерана прижала мою голову, а мои глаза встретились с золотистыми. Они смотрели так же жадно, как я, когда они питались друг другом, и новая скрытая часть меня, которую я недавно открыла для себя, наслаждалась этим - чувственностью, свободой и первобытной силой.
Они просто держали меня, их руки крепко сжимали мои, пока я скакала по влажному бедру и эрекции. Они не делали никаких движений, потому что мы... мы пришли к этому. К острой как лезвие точке. Черта. Край. Мы были там, и я танцевала вдоль нее. Они оставались там со мной, сердца бились в такт, и я знала, что было бы легко отступить от этого, положить этому конец. Я знала, что они останутся такими, какие они есть, позволяя мне бесстыдно искать удовольствие, которое я так близка к тому, чтобы почувствовать. Я знала, что они последуют моему примеру, куда бы он их ни привел.
Они ждали.
Гудящие шнуры сущности, щелкающие и потрескивающие вокруг нас, ждали, а золотистые глаза смотрели на меня. Моя беспрестанная возня затихла, и я поняла, что мы были дико танцующими искрами, живыми и находящимися на грани воспламенения, пока мы не стали ничем иным, как плотью и огнем.
И я хотела быть огнем.
Я хотела гореть.
"Да", - прошептала я, и нити запульсировали.
Кастил задрожал. Они оба. И ни один из них не двигался в течение долгого мгновения. Затем Кас поднес наши соединенные руки ко рту и поцеловал в верхушку. Моя правая рука тоже была поднята, Киеран сделал то же самое. Я задрожала.
"Чертовски недостоин тебя", - прорычал Кастил, и прежде чем я успела сказать ему что-то другое, его рот оказался на моем.
О, боги.
Этот поцелуй не был похож ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я почувствовала вкус своей крови на его губах. Я чувствовала вкус крови Киерана, когда его язык проникал в мой рот. Он пил из меня, как пил из моей шеи, когда грубая ладонь провела по изгибу моего бедра, а затем по талии. Мои руки все еще были в их руках, и я не знала, чья рука прикасалась ко мне, но веревки все еще были там. Я слышала, как они шипят и крутятся, когда ладонь прошлась по моему животу и сомкнулась на ноющей груди. Я застонала в рот Кастила. Его губы поймали мой крик, а пальцы нашли покалывающую вершину другой груди. Рот Кастила покинул мой только тогда, когда я подумала, что точно потеряю сознание, и его рот прочертил дорожку по моему горлу, мимо следов укусов и еще ниже. Его язык ласкал мою грудь, перебирая пальцы. Мой стон затерялся в стоне, который я почувствовала на своей спине.
