Война Двух Королев полностью

— Самый быстрый способ — идти прямо к восточным воротам. У нас есть Ривер. У нас есть ты. Мы можем сражаться.

Я поджала нижнюю губу.

— Если мы сделаем это… если я сделаю это… мы рискуем, что люди увидят во мне демиса. Мы рискуем тем, что люди будут верить в худшее о нас и бояться того, что их ждет.

— Мы сделаем это. — Наступила очередная пропасть молчания. — Но сейчас мы не можем об этом беспокоиться. Это не наша забота. А вот Кас — да. Необходимо выбраться отсюда. И если это означает уничтожение части Вала, то мы уничтожим ее, Поппи.

Я закрыла глаза. Сущность в моей груди пульсировала.

— Мы не можем спасти всех, — напомнил мне Киеран. — Но можем спасти тех, кого любим.

Меня пронзила дрожь. В разговоре с генералами я понимала, что есть вероятность того, что наши планы могут рухнуть. Что нам придется уничтожить Восставших. Что это повлечет за собой неисчислимые потери. Что мы станем монстрами, которых боялись жители Солиса.

И сейчас это было правдой.

Киеран, должно быть, почувствовал мое согласие, потому что дальше он сказал:

— Нам просто нужно отвлечение.

Отвлекающий маневр. Серьезный, который даст нам время пройти через Вэйфер и добраться до храмов.

Мои глаза открылись, и я сосредоточилась на черном камне Возвышения, маячившего вдалеке.

— У меня есть идея.

***

Мое терпение было на пределе, когда я сидела в мягком кресле в алькове главного этажа Большого зала. Дюжина рыцарей и Прислужниц выстроились вдоль стены позади меня.

Солнце только начало садиться, когда Кровавая Королева призвала меня к себе. И все же я сидела здесь, пока она развлекалась.

Я окинула взглядом заполненный зал: лица многих смертных сливались воедино, они болтали и боролись за несколько мгновений ее времени. Она двигалась среди них, сопровождаемая Миллисентой и еще одной Прислужницей. Подобно яркой птице, сияя рубиновой короной, она милостиво улыбалась, когда смертные кланялись. Сегодня она не надела белое. Она, как и Миллисента, была облачена в пунцовое одеяние.

Я не совсем поняла, как это платье оставалось на ее теле. Или же верхняя половина была сделана из какой-то краски для тела. Оно было настолько облегающим и без рукавов, что бросало вызов гравитации. Декольте доходило до пупка, открывая гораздо больше, чем я когда-либо хотела видеть, учитывая… независимо от того, хотела ли я это признать… что она была моей матерью. Нижняя часть платья была более свободной, но я не осмеливалась слишком долго смотреть на сплетение ткани. Мне не нужна была эта травма в моей жизни.

— Ты выглядишь так, как будто получаешь удовольствие.

При звуке голоса Малика я напряглась еще больше.

— Я наслаждаюсь временем своей жизни.

Раздался короткий грубый смешок, когда он прошел мимо моего кресла и сел на одно из двух пустых, стоявших по обе стороны от меня.

— Не сомневаюсь.

В течение нескольких мгновений никто ничего не сказал.

— Я понятия не имею, зачем она вызвала меня в Большой зал.

— Она хотела, чтобы ты увидела, как ее любят, — ответил Малик. — На случай, если демонстрации в Большом зале было недостаточно.

Взглянув на него, я увидела, как он подносит к губам бокал с красной жидкостью. Я не была уверена, что это вино. Он говорил тихо, но рыцари и Прислужницы были достаточно близко, чтобы услышать его. Больше никого рядом не было. То, что я почувствовала от него накануне, не давало мне покоя, когда я вернула свое внимание к полу.

— Конечно, они любят ее. Они — элита Карсодонии. Самые богатые. Пока их жизнь легка, они будут любить того, кто сидит на этом троне.

— Они не единственные. Ты сама это видела.

Я сказала:

— Только она дает Благословения вместе с атлантийской кровью. — Я снова посмотрела на него. Он пожал плечами. — Что-то, что не может иметь длительного эффекта.

Он сделал еще глоток.

— И она заставляет их бояться…

— Тебя, — проговорил он. — Предвестника.

Я заставила себя медленно, ровно вздохнуть.

— То, что она сказала людям вчера, было ложью. Те, кто живет в Оук-Эмблере и других городах, не подвергались насилию. Ты, что бы сейчас ни думал, должен знать, что атлантийцы… твой отец… никогда бы не сделали того, что она утверждала.

Малик снова ничего не ответил.

— Люди здесь в конце концов узнают правду, — продолжила я в тишине. — И я не верю, что все смертные в Карсодонии считают ее благосклонной королевой. Они также не поддерживают Обряд.

Малик опустил свой бокал.

— Ты была бы права, если бы не верила в это.

Я внимательно наблюдала за ним, открывая свои чувства, пока он смотрел на пол. В щитах все еще были трещины.