— А ты мой. — У нее перехватило дыхание, когда я сжал ее попку, насаживая ее на свой член. — Ты — все для меня любимое.
Я прикусил ее нижнюю губу.
— Знаю.
— Высокомерно.
— Просто говорю правду. — Я завладел ее ртом, втягивая в себя неповторимый аромат ее поцелуя. — Я чувствую вкус его крови на твоем языке.
Ее бедра издали восхитительный рывок, но она начала отстраняться. Я остановил ее.
— Это не плохо, — сказал я ей, заставляя ее бедра двигаться, работать. — Какова на вкус его кровь?
— Ты… не пробовала ее на вкус? — Ее слова вырвались короткими фразами.
— Мне она показалась землистой на вкус.
— Это… его кровь на вкус как осеннее утро, — сказала она.
— Мне немного завидно. — Я скользнул рукой по мягкой плоти ее задницы, проведя пальцем и войдя в тугую плоть. Все ее тело напряглось, и она резко вдохнула. — Это больно?
— Нет, — прошептала она, ее грудь быстро поднималась и опускалась на мою. — Просто ощущения другие.
— Но хорошо? — Я внимательно наблюдал за ней, ища любой намек на дискомфорт, оставаясь под ней неподвижным.
Поппи прикусила губу.
— Да.
Я улыбнулся ей, а затем снова начал двигать бедрами.
— Ты читала о чем-то подобном в дневнике мисс Уиллы?
Ее лицо стало еще розовее.
— Возможно.
Я грубо усмехнулся, захватив своими губами прикушенную ею губу. Руки на моих плечах дрожали.
— Тебе было интересно, когда ты его читала? Готов поспорить, что да.
— Может быть, немного, — сказала она.
— Боги. — Я укусил ее за шею, избегая почти заживших следов от укусов. — Я в восторге от этой гребаной книги.
— Не удивлена слышать это… — Она дернулась, и почувствовала себя более горячей, более влажной. — Не думала, что это будет как… — Ее стон превратился в дрожь всем телом, когда я вошел глубже. — Я не думала, что это будет как…
— Что например?
— Как сейчас. — Ее лоб прижался к моему. — Горячо. Жарко. Полно.
Ее дыхание зациклилось, то задерживаясь, то отпуская, и я не думаю, что она поняла, что я больше не направлял ее движения. Она скакала на мне, ее дыхание обжигало мои губы, ее тело двигалось в извилистых изгибах и толчках. Она наслаждалась порочностью. В полной мере. Я слышал это в тех вдохах. Я чувствовал, как она сжимается вокруг моего члена и пальца. Когда она кончила, то вместе с ней кончил и я. Разрядка потрясла нас обоих, оставив у меня ощущение, что я потерял контроль над всеми мышцами своего тела.
Мне потребовалось много силы воли, чтобы выйти из нее и оставить на кровати, снова свернувшись на боку, с видом тщательно оттраханной самым непристойным образом. Я не стал задерживаться в купальне, быстро привел себя в порядок и вернулся к ней, присев у ее бедра.
Поппи не спала, хотя ее глаза были открыты лишь наполовину. В ее мягкой улыбке был покой, который я не хотел нарушать.
Но я должен был.
Она была отдохнувшей, сытой и оттраханной.
Оставалось надеяться, что эти три вещи помогут ей переварить то, что я должен был ей сказать.
— Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить. В это будет трудно поверить, и это будет шоком.
Перемена в Поппи была мгновенной. Улыбка исчезла, и она стала совершенно неподвижной, уставившись на меня.
— Что?
Я глубоко вздохнул, потянув подол ее рубашки вниз.
— Прислужница, в которую, как ты говоришь, влюблен мой брат? В ту, которая, как он утверждает, его родственное сердце?
Ее брови сошлись.
— Миллисента?
— Да. Она. — Я судорожно сглотнул. — Она приходила ко мне в камеру несколько раз. Я знаю, что это она сказала Малику, что рана на моей руке инфицирована. А потом она пришла снова, после того как я увидел тебя. Она показала мне что-то. Вот откуда я знаю, что то, что она мне сказала, правда. Я видел это. И это невозможно отрицать. Она… она твоя сестра, Поппи. Твоя родная сестра.
— Моя сестра? — Я никак не могла правильно его расслышать. Я села, как будто это могло как-то изменить то, что он сказал. — Она не может быть моей сестрой, Кастил.
В горле появился теплый ванильный привкус, когда он провел большим пальцем по шраму на моей левой щеке.
— Это правда, Поппи.
Как будто существовал какой-то барьер, который полностью отталкивал всю идею.
— И ты так думаешь, потому что она тебе так сказала?
— Потому что она мне
Я нахмурилась.
— Нет.
— А я видел. — Он провел большим пальцем по изгибу моей челюсти. — Я видел, как она выглядит после того, как смыла краску и разводы.
— Подожди. Она
— Вроде того. — Одна сторона его губ изогнулась, и на правой щеке появилась ямочка. — Она, без всякого предупреждения, прямо с головой окунулась в ванну, которую принесли в мою камеру.
Это звучало как странный поступок.
Но потом я вспомнила, как она забралась на стул и лежала вверх ногами без всякой причины.
— Ее волосы не черные, — продолжил он, и я подумала о том, насколько равномерно был окрашен ее волос, как он выглядел в некоторых местах. — Это очень светлый блонд, почти белый.
