Война Двух Королев полностью

Никто из нас не спал так хорошо, когда мы останавливались на отдых в последующие ночи. Думаю, мы были более чем немного встревожены тем, кто был в гробу, а не существами, которые называли Кровавый лес своим домом. Это чувство не ослабевало до тех пор, пока на девятый день мы наконец не выехали из-под багровых листьев.

— Как думаешь, мы доберемся до Падонии к ночи? — спросила я, когда мы поскакали дальше.

— Думаю, да, — ответил Киеран, сидя на лошади, которая ехала рядом с нашей.

— У нас будет день отдыха, прежде чем мы отправимся в Костяной храм, — добавил Кастил.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас было больше времени. — Я откинулась назад, прижав ладонь к внезапно разболевшейся челюсти.

Кастил нахмурился и посмотрел вниз.

— В чем дело?

— Я не знаю. — Во рту появился вкус, насыщенный железом. — У меня болит рот. — Я потрогала верхнюю челюсть…

— Если это больно, — сказал Кастил, обхватив пальцами мое запястье, — тогда, может, не стоит в него тыкать.

— Это было бы слишком логично, — заметил Киеран, когда Кастил отнял мою руку от рта.

— Не помню, чтобы я спрашивала твоего мнения, — отмахнулась я.

Киеран усмехнулся. Впрочем, улыбка быстро угасла.

— Поппи. — Кастил излучал беспокойство, когда его взгляд переместился с моей руки. — У тебя изо рта идет кровь.

— Что? — Я провела языком по деснам. — Ну, думаю, это объясняет привкус крови во рту. Это довольно мерзко.

— Кас… — Киеран посмотрел на него.

Я нахмурилась, открывая для них свои чувства. Беспокойство исчезло.

— Что?

— У тебя болит рот или челюсть? — спросил Кастил, все еще держа меня за запястье, как будто ожидая, что я продолжу тыкать себя.

Что было вполне возможно.

— Скорее, это моя челюсть — верхняя. И боль иногда отдает в висок, — сказала я.

— И она то появляется, то исчезает? — Кастил сменил хватку на поводьях.

Я кивнула.

— Да. Уже даже не больно. И я думаю, что кровь перестала идти. — Я оглянулась на него. — Почему ты спрашиваешь?

Одна сторона его губ скривилась.

— Потому что я думаю, что знаю, почему это было больно. — Ухмылка стала глубже, пока не появилась ямочка. — Или, по крайней мере, я на это надеюсь.

Улыбаясь, Киеран покачал головой, пока Кастил подталкивал Сетти к обочине, замедляя его, чтобы Эмиль и Вонетта проехали мимо нас. Вольвены, следовавшие за нами, сделали то же самое, когда Кастил подъехал к Риверу, оставшемуся в задней части повозки. Малик и Нейл ехали с другой стороны.

— Что? — спросил Ривер.

— Понятия не имею, — ответила я.

— У меня к тебе вопрос, — начал Кастил, отпустив мое запястье.

— Отлично, — пробормотал Ривер.

Кастил был обескуражен таким не слишком охотным ответом.

— Есть ли у Первородных клыки?

Мои глаза расширились.

Ривер нахмурился.

— Если отвечать на этот случайный вопрос, то да. Как, по-твоему, они питаются?

В то же время, когда Кастил наклонил подбородок вниз, появилась вторая ямочка.

— Вот почему я думаю, что у тебя болит челюсть.

Я не могла ничего сказать целую минуту.

— Ты… ты думаешь, что у меня есть клыки? — спросила я.

Кастил кивнул.

— Мы не обзаведемся клыками, пока не пройдем Выбраковку. Наши рты будут болеть и кровоточить. Это похоже на прорезывание зубов.

— Почему я не удивлен, что вы до сих пор этого не поняли? — пробормотал Ривер, отступая назад.

У меня будут… клыки?

Вот дерьмо.

Я тут же подняла руку, и Кастил с усмешкой снова поймал мое запястье.

— Не разевай рот, Поппи.

Как я могла? У меня росли клыки! Я провела языком по деснам, не почувствовав там ничего странного. От Кастила исходило сладковатое веселье, но это было не единственное, что я почувствовала, когда он присоединился к Киерану. В горле собрался пряный, дымный аромат.

Моя шея выгнулась назад, когда я перевела взгляд на него.

— Ты в восторге от этого, не так ли?

— Да, черт возьми, очень. — Он опустил свою голову к моей, его голос был низким, когда он сказал:

— Не могу дождаться, когда почувствую твои клыки на своей коже.

По моему лицу поползло тепло.

— Кас…

— На многих местах, — добавил он.

— Гребаные боги, — пробормотал Киеран.

Кастил рассмеялся, проведя губами по моим губам. Затем он объяснил, чего, по его мнению, я могу ожидать, сменив тему на более подходящую. Клыки появятся, вытеснив остальные зубы, о чем было очень неприятно думать. Но он сказал, что они спускаются, как только прорвутся. Все это звучало не очень весело.

— Это на самом деле не так, — сказал Киеран, когда я озвучила именно это. — В тот день Кас был чертовски плаксивым ребенком.

— Да, ну, когда у тебя будут выталкивать два зуба, дай мне знать, каково это, — ответил Кастил.

Мысли о зубах занимали мой разум до конца поездки, и была большая вероятность, что эти мысли будут преследовать меня и во сне. Не то чтобы меня беспокоила мысль о клыках. Они действительно облегчили бы кормление, но это было бы совсем другое.

Еще одно доказательство того, как сильно я изменилась.

И все еще меняюсь.

По возвращении в Падонию Малек был помещен в конюшню, что было, ну, как-то неправильно, но где еще мы могли бы его пристроить? Никто не захочет, чтобы гроб с богом стоял в Большом зале.