— Я… я не знаю, — задыхалась я, когда его губы танцевали по обнаженной коже, облизывая и покусывая, пробуя на вкус. В мою кровь ворвалось тепло, и в глубине груди вместо льда запульсировала сущность. — Просто так их делают.
— По-моему, это ложь. Ты изменила их только для того, чтобы помучить меня. — Его рот сомкнулся на кончике моей груди, вызвав из меня вырвавшийся у меня стон. — Черт, — простонал он, поднимая голову. Его щеки резко выделялись, когда он провел клыками по нижней губе. — Хотя я их люблю.
По моему горлу и груди разлился приятный румянец.
— Я не думаю, что ты все еще говоришь о бретельках.
На его правой щеке появилась ямочка, а по лицу расползлась медленная полуулыбка. Он посмотрел на меня сквозь густые ресницы, его глаза были цвета жидкого золота.
— Знаешь, о чем я подумал? — Он встал на колени.
— Только боги знают, о чем… — Я запнулась, когда он потянулся за спиной, схватил в кулак рубашку и стянул ее через голову. Мышцы на его плечах и груди напряглись, когда он отбросил одежду в сторону. Мой взгляд скользнул по очерченным линиям его груди и тощим, туго свернутым мышцам его живота, когда его руки взялись за застежку на кожаных штанах. Он стянул их на бедрах. Мои губы разошлись в резком вдохе, когда меня охватило непристойное трепетное желание.
— Похоже, не я один отвлекаюсь, — прокомментировал он, приторно-сладкий всплеск его веселья щекотал мой язык. — Возможно, тебе будет легче внимать моим словам, если ты воздержишься от разглядывания моих мужских достоинств.
— Мужских достоинств? — Я подавила смех. — Ты только что пялился на мою грудь!
— Мужественность звучит лучше? — возразил Кас, когда его руки взялись за подол моей темно-зеленой ночной рубашки. — И я пялился на бретельки.
— Лжец. — Я прикусила губу, когда он задрал подол платья, грубые ладони скользили по шрамам на моих бедрах. — И нет, я бы предпочла, чтобы ты не называл это мужественностью или мужскими достоинствами.
— Тогда как…? — Он сделал паузу, чтобы наклонить голову и взять в рот набухший пик моей груди. — Твоя грудь выглядит одинокой, — объяснил он. — Как бы ты предпочла, чтобы я
— Член? — прошептала я.
Его взгляд переместился на меня.
— Скажи это еще раз.
Мои щеки потеплели.
— Член.
Ухмылка Каса была прямо-таки непристойной.
— Как, черт возьми, ты можешь заставить это слово звучать так… очаровательно
Я закатила глаза.
— Я не знаю, как и почему мы вообще об этом говорим.
— Это ты начала.
— Я не начинала.
— Тогда это я? Виноват. — Его губы разошлись, когда он разглядел кружевное нижнее белье, которое я носила в том же цвете, что и платье. — Прелесть, — пробормотал он. Мои бедра дернулись, когда он провел пальцем по тонкому, покрытому кружевом краю. — Очень красиво. — Эти горячие глаза поднялись на меня. — Тебе нравится?
— Нижнее белье?
Он кивнул.
— Наверное, да, — ответила я, подумав, что это странный вопрос.
— Тогда я прошу прощения.
— За что? — Я задохнулась, когда он одним быстрым движением руки разорвал ткань. — Кас!
— Я достану тебе новую пару, — пообещал он.
Мое сердце заколотилось, и я знала, что и его тоже.
— Знаешь, ты мог бы просто снять их, как нормальный человек.
— А что интересного в том, чтобы вести себя как нормальный человек? — На лице появилась лукавая улыбка, когда его палец двинулся вниз по самому центру меня, не оставляя ничего между собой и моей влажной кожей. Он ввел палец внутрь. — Моя королева?
Моя спина выгнулась дугой, а руки по обе стороны вцепились в простыню.
Его смех был богатым, хриплым, а взгляд, которым он смотрел, как медленно вводит и выводит палец, был не иначе как скандальным.
— А, теперь я вспомнил, что пытался тебе сказать, — произнес он, делая что-то совершенно коварное своим большим пальцем. — О чем я думал. Не уверен, что называть тебя «моя королева» — это уместно.
Я не совсем понимала, о чем он говорит. Мои бедра приподнялись, повторяя погружение его пальца, прежде чем он добавил еще один.
— Особенно учитывая, что ты больше, чем королева. — Его рука переместилась между моих бедер, когда он растянулся надо мной, а его рот танцевал по коже моей груди и нижней части челюсти. — Должен ли я называть тебя моим Первородным Высочеством?
Я покачала головой.
— Думаю, это официальный титул. — Кас погладил меня по линии пульса. — Надо посмотреть, как оно будет слетать с языка, — решил он. — Ваша киска такая мокрая, мое Первородное Высочество.
— О, боги, — я полусмеялась полустонала. — Не могу поверить, что ты только что произнес это предложение вслух.
— Поверь. — Его рот танцевал на моей щеке. — Или как насчет… хотите ли вы, чтобы мой член был внутри вас, мое Первородное Высочество?
Я прижалась к его щеке.
— Как насчет…? — Моя голова откинулась назад, когда он прижал большой палец к самой чувствительной части меня.
Он уставился на меня сверху вниз, его черты лица были маской невинности.
— Как насчет чего?
— Как… как насчет того, чтобы ты называл меня просто Поппи? — Я справилась.
— Это кажется неуместным.
— Все, что ты сейчас сказал, звучит крайне неуместно.
