— Похоже, скоро мы с вами будем лицезреть первого в истории пилота одержавшего воздушную победу. Иного обстоятельства, заставившего одного из моих пилотов красоваться таким вот образом, я не вижу. Идемте, Петр Николаевич, узнаем, был ли я прав. — Подошли к остановившейся на поле машине они отнюдь не первыми и, судя по тому, что пилота под громовое «Ура» активно качали на руках, Михаил оказался прав в своих суждениях. — Равняйсь! Смирна! — рявкнул он, и доселе окружавшая самолет толпа довольно споро превратилась в подобие строя. — Господин Янковский, потрудитесь объяснить ваше неподобающее поведение.
— Господин Дубов, Михаил Леонидович… Я СБИЛ! Вы понимаете! СБИЛ! — едва сдерживающийся от переполняемых его эмоций летчик трясся всем телом, желая показать, как именно он сбил.
— Кого вы сбили, голубчик? — подражая интонациям старого доброго доктора, поинтересовался Михаил, не забыв нацепить на свое лицо располагающую улыбку.
— Австрийский разведывательный аэроплан! — все же не выдержал летчик и, перестав тянуться, начал размахивать руками, показывая, как именно происходил бой. — Он как раз кружился над расположением какой-то пехотной части, когда я его заметил. Как Алексей Михайлович и учил нас когда-то, я набрал высоту, зашел ему в хвост, а потом поднырнул под него и открыл огонь. — Пусть оборонительного вооружения на вражеских аэропланах еще не имелось, пилотам изначально пытались прививать навыки выхода в атаку из позиции, являвшейся мертвой зоной для хвостового стрелка атакуемого самолета. Потому если сейчас подобный маневр с подныриванием под противника выглядел лишним, в будущем он обещал сохранить немало жизней.
— Австрийский аэроплан был вооружен? — тем временем продолжил задавать уточняющие вопросы негласный комполка.
— Честно говоря, я не успел рассмотреть, — прервав театр одного актера, вынужден был пожат плечами летчик.
— Ладно, потом выясним этот факт, — потер подбородок Михаил. — Помнишь, где упал противник? Сможешь показать на карте?
— Конечно!
— В таком случае, временно объявляю тебе благодарность от лица командования в моем лице, — усмехнулся он получившейся тавтологии. — Но ежели окажется, что австриец не был вооружен и ты вместо того, чтобы принудить его к сдаче, решил исполнить свою давнюю мечту и сбить вражеский аэроплан, быть тебе битым! — в мгновение ока растерял все добродушие Михаил, не забыв повертеть у носа подчиненного кулаком. — Лично всыплю! Или вычту из зарплаты стоимость упущенной выгоды!
— А он и не разбился вовсе, — сильно напрягшись, тут же нашел чем прикрыться пилот. — Я ему двигатель повредил, он и пошел на вынужденную посадку. У него даже шасси не подломились! И там еще наши пехотинцы были. Они в сторону аэроплана по полю неслись, словно кони. Так что снова взлететь ему явно не позволят.
— Во-о-от! — протянул Михаил. — Это уже другое дело! Сейчас все проверим. И как факт подтвердится, выпишем тебе премию за сбитого. Ладно, хватит тянуться. Пойдем, покажешь, где твой трофей искать.
Пропетляв почти час по разбитым сельским дорогам, колонна из двух грузовиков и легкого броневика, наконец, добралась до села Кабаровце, на одном из полей близ которого вовсю шла фотосессия на фоне замершего среди копен аэроплана. Бравые пехотные и кавалерийские офицеры то и дело менялись, подпирая собой со всех сторон двух замученных летчиков. И, судя по количеству людей в форме толпящихся вокруг единственного фотографа, работы последнему было еще не менее чем на несколько часов.
Михаил не горел желанием ссориться со всем этим количеством бравых вояк, но и оставлять им свои законные трофеи и естественно, славу, тоже не собирался, потому приказал всей колонне направляться прямо по полю к замершему на нем биплану. Естественно, появление новых действующих лиц не осталось незамеченным, тем более что столь редкого в войсках зверя, как броневик, многие доселе еще и не видели вживую. Подкатив вплотную к аэроплану, до того как новая группа желающих запечатлеть свой образ на фоне трофейной машины займет свои места, колонна замерла и из кабины грузовика выбрался разодетый в щегольскую летную форму без знаков различия Михаил.
— Ты этого сбил? — не крича, но достаточно громко, чтобы слышали все окружающие, поинтересовался он у выглядывающего из кузова Георгия.
— Так точно, Михаил Леонидович! — играя на публику, вытянулся по стойке смирно пилот.
— Молодец! Орел! — солидно кивнул ему Михаил, принявшись уже хозяйским взглядом осматривать аэроплан и австрийских летчиков, в свою очередь с интересом изучающих вновь прибывших.
— А с чего вы решили, господа, что данный аэроплан был сбит вами? — Естественно, тут же нашлись недовольные тем, что появились новые лица, претендующие на факт захвата вражеского аэроплана, и способные отнять уже было примеряемые к груди ордена. К прохаживающимся вокруг подбитого Альбатроса пилотам протолкался лихого вида офицер. — Штабс-капитан Зверев, Александр Николаевич. 121-й Пензенский пехотный полк — пижонски козырнул он.
