Утро 28-го августа кошмарно началось не только у русских частей, стоящих между немцами и Нейденбургом. Фактически лишившись воздушной разведки - у командующего 8-й армии даже возникли весьма обоснованные подозрения, что русские специально охотились на германские авиационные отряды, чтобы лишить его столь полезного инструмента, Гинденбург был вынужден довольствоваться сообщениями об огневом соприкосновении с противником, поступавшими от разных частей и на основе них выстраивать картину в целом. И принимать на основе своих умозаключений те или иные решения, которые далеко не всегда находили должное понимание у командующих корпусов и дивизий. Впрочем, этой же болезнью оказалась поражена и 2-я русская армия, где Самсонов нынче мог относительно сносно управлять лишь 13-ым, 15-ым и 23-им корпусами, в то время как 1-й и 6-й оставались фактически Terra Incognita. Потому и произошел обвал фронтов на флангах армии. Но если ситуацию с развалом фронта 1-го корпуса удалось несколько сгладить и приковать к нему большую часть I армейского корпуса немцев, то командир 6-го русского корпуса, даже получив недвусмысленный приказ удерживать Ортельсбург, притягивая к себе всеми возможными способами действующие против них силы немцев, выполнил его лишь формально, полагая, что на месте ему видится лучше, где и как следует воевать. Все это вполне могло привести к гибели вырвавшегося дальше всех на север 13-го корпуса, но множество сложившихся вместе факторов, ставших результатом действий жалкой кучки летчиков, смогли дать не только корпусу, а всей 2-й армии шанс на спасение. Так, изрядно потрепанный в боях XVII корпус был вынужден остаться практически в полном составе против русского 6-го, для гарантированного сдерживания последнего. А выдвинутый командованием к Алленштейну I резервный армейский корпус, в этот день так и не встретился с противником, тем самым подарив русским еще целую ночь на оттягивание в южном направлении.
Правда, далеко не всем этот день дался столь же легко. По замыслу командования немецкий XX корпус, измотанный постоянными маршами и многодневными боями, вновь должен был оказаться на острие удара. Только теперь вместо оборонительных боев и редких контратак, его полкам предписывалось идти в наступление. Весьма тяжелое противостояние под Мюленом сильно потрепанной в предыдущих боях 37-й пехотной дивизии и озабоченность армейского командования в возможности дальнейшего удержания ею своего участка фронта, что приводило бы к выходу русских войск в тыл, как XX-го, так и I-го, корпусов, то есть к настоящей катастрофе, заставило отдать приказ на удар силами 41-й дивизии во фланг русского 15-го корпуса.
В отличие от немецких, русские разведывательные аэропланы на фронте действия 2-й армии время от времени показывались и даже добывали весьма полезную информацию. Да и генерал от инфантерии Мартос, хоть и провел большую часть своей службы на штабных должностях, успел покомандовать, как дивизией, так и корпусом, отчего являлся, наверное, самым опытным и сведущим командующим во всей 2-й армии. Откровенно говоря, именно Николаю Николаевичу следовало бы возглавить последнюю. Но его оставили при корпусе, коим он руководил с декабря 1911 года. И генерал не подвел, показывая великолепные результаты действий вверенных ему войск. Вот и сейчас, обдумав складывающуюся ситуацию и, получая все новые данные о боевых соприкосновениях дозорных отрядов с противником, он совершенно точно смог определить возможное место прорыва немцев. Определить и подготовиться к их встрече.
В результате, в ночь с 27-го на 28-е на возможном месте прорыва частей 41-й дивизии оказались сосредоточены все доступные артиллерийские и гаубичные батареи, передвижение и размещение которых оказалось надежно скрыто, как теменью, так и застлавшим все поутру туманом. Причем этот же самый туман не позволил противникам вовремя разглядеть друг друга, в результате чего 59-й пехотный полк немцев, встретивший сильное сопротивление противника близ железнодорожной станции Ваплиц, уже в районе 6 утра, вместе со всем своим обозом и одним дивизионом 79-го артиллерийского полка, оказался под жесточайшим артиллерийским обстрелом русской артиллерии. Причем огня немцам поддали еще и два дивизиона наступавшего в параллельной колонне своего же 35-го артиллерийского полка, открывшие огонь по Ваплицу, ориентируясь исключительно по карте и компасу. Вот только вместо русских позиций они накрыли изготовившийся к атаке 1-й батальон 152-го полка, что прибыл на подмогу 59-му. А ближе к семи утра, когда туман сошел полностью, немцы обнаружили, что в тыл всей 41-й дивизии вышла 1-я бригада 2-й пехотной дивизии русских, которая по всей имеющейся информации, должна была с превеликим трудом удерживать расположенный южнее Тураю, но никак не лезть в атаку.
