Одной из самых страшных катастроф советских войск в ходе Великой Отечественной войны считается разгром Брянского фронта и образование Вяземского котла в ходе немецкой операции под кодовым названием «Тайфун». Ее поручили провести опытному немецкому военачальнику, руководившему войсками вермахта группы армий «Центр», генерал‐фельдмаршалу Федору фон Боку.
Выполняя директиву №35 от 6 сентября 1941 года Верховного командования вермахта, подписанную Адольфом Гитлером, нацистское воинство мыслило разбить силы РККА до наступления зимы. Решить эту цель они собирались путем двойного окружения с общим направлением ударов на Вязьму – Можайск – Москву, при наличии мощных ударных группировок на флангах – севере и юге для охвата столицы.
16 сентября появилась директива командования группы армий «Центр» о подготовке операции по захвату Москвы.
Немецкое командование решило действовать броней трех ударных групп из районов: Духовщина – 3‐я танковая группа (ТГ) генерал‐полковника Германа Гота, Рославль – 4‐я ТГ генерал‐полковника Эриха Гепнера, Шостка – 2‐я ТГ генерал‐полковника Гейнца Гудериана.
Цель – окружить основные силы русских и ликвидировать их в районах Брянска и Вязьмы. После этого стремительным маршем обойти советскую столицу с севера и юга и завершить операцию по взятию Москвы в середине ноября 1941 года. Гитлер бросил 80 дивизий на советскую столицу. Эти нацистские соединения были больше наших дивизий по численности, мощнее по вооружению. Танки у них отличались быстроходностью. Гитлеровцы, кроме этого, имели уже двухлетний опыт ведения боевых действий в Европе и дюжину навербованных союзников. Получается, почти вся Европа работала на Третий рейх в борьбе против одной страны – СССР.
Что касается предварительных данных о надвигающейся войне, есть смысл вспомнить о результатах деятельности нашей разведчицы Зои Рыбкиной. После возвращения из Хельсинки перед самой войной с Финляндией она стала одним из главных аналитиков во внешней разведке под руководством П.М. Фитина. Именно ей предстояло угадать дату надвигающей войны с Германией. Дело было рискованное.
Как уже говорилось выше, Сталин весьма скептически относился к сведениям о готовящемся нападении Гитлера на СССР. Он не верил большей части иностранной агентуры, в том числе Рихарду Зорге и лучшим аналитикам в разведке. Его сознание было как бы в плену советско‐германского договора 1939 года. Надо признаться, что Гитлер умело играл на «слепоте» вождя народов.
Май 1941 года.
Германское посольство. Чуть более месяца остается до начала войны. В Москву прибывает группа солистов Берлинской оперы. Приглашены звезды советского балета. Очаровательная, стройная, энергичная дама – представитель Всесоюзного общества культурных связей с заграницей, в этот вечер тоже в посольстве.
Вот как описывала события того вечера сама Зоя Ивановна Рыбкина:
«Начались танцы. Шулленбург (посол Германии в Москве –
– Не кажется ли вам забавным, господин посол, – спросила я, – что мы танцуем в балетной труппе Большого театра?
– Действительно, забавно, – усмехнулся Шулленбург. – Такое, к сожалению, случается раз в жизни, а я к этому не готов.
– Вы не любите танцевать? – спросила я с наивностью в голосе.
– Признаться, не люблю, но вынужден, вынужден…
И вдруг я почувствовала какой‐то иной смысл в его словах, высказанных с горечью.
Танцуя, мы прошли к анфиладе комнат, и я отметила в памяти, что на стенах остались светлые, не пожелтевшие квадраты от снятых картин. Где‐то в конце анфилады, как раз напротив открытой двери, возвышалась гора чемоданов».
Это был поистине вальс войны на сцене большой трагичной истории. Кажется, что и по сей день, как писала Екатерина Белани, в туманном сумраке времени танцует эта удивительная пара – красивая русская шпионка и посол Третьего рейха граф фон Шулленбург, который впервые в истории дипломатии уже в начале июня 1941 года тайно предупредил страну пребывания о готовящемся нападении своей страны.
Эта информация, полученная разведчицей Зоей Рыбкиной, докладывалась руководством нашей внешней разведки Сталину. Комментарий вождя был краток: «Дезинформация распространяется уже на уровне послов».
Вождь был занят тяжелыми мыслями о возможном сговоре англичан с немцами и боялся рассердить Гитлера.
Надо признать, что германский посол Шулленбург выступал в разных формах против войны с Советским Союзом. В 1941 году прилагал усилия для того, чтобы ее предотвратить. Доносил в Берлин, что Советский Союз имеет сильную армию, огромные индустриальные ресурсы и необозримые пространства. На последней характеристике России он акцентировал особое внимание, ссылаясь на германского умника фон Бисмарка. Шулленбург не имел отношения к военному делу, но обладал железной логикой и видел перспективу того или иного политического явления.
