И так на всем земном шаре, чуть ли не от полюса до полюса, от одного меридиана до того же самого, вокруг, по параллели.
И везде и всюду те же лица, те же персонажи и та же обстановка, разница лишь в деталях. В общем один и тот же фон, одинаково близко знакомый и жителю крайнего Запада, и жителю дальнего Востока, южанину и северянину.
Тот же Линдер, тот же Прэнс, тот же сыщик Ник Винтер, та же трогательная мелодрама с Женей Портен в заглавной роли, обаятельный Гаррисон и т. д.
И везде и всюду все это смотрится с одинаковым интересом, везде и всюду все это одинаково понятно.
Кинематограф стер расовые и национальные различия общедоступного и общепонятного художественного творчества.
В литературе это еще только намечается, есть пока только проповедь Маринетти о космополитическом искусстве слова. Но такового еще нет на деле. Вкусы и потребности читателей только еще начинают склоняться в эту сторону.
А кинематограф уже выработал новый тип художественного творчества, новую арену для применения творческих сил.
<…>
В этом скрыт секрет того, что кинематограф в такое короткое время успел завоевать такие большие симпатии среди самой широкой публики.
Но не только в этом создании космополитической драмы роль кинематографа в объединении всех народов в их художественных эмоциях.
Есть еще и другое, и не менее важное.
Это так называемая «видовая» часть кинематографической программы. Не роднится ли ваша душа с теми местами, которые, хотя бы на одно мгновение, возникают пред вашим взором, когда экспресс проносит вас по новым, еще невиданным местам?
Ведь как бы ни была сильна привязанность к родной земле, она исчезает, она заслоняется новой, необыкновенной картиной природы и жизни.
Когда перед вашими глазами ежемгновенно открываются все новые и новые картины, когда вы не успеваете свыкнуться с одной, как уже появляется другая, вы чувствуете себя таким же сыном этих мест, как и ее коренные жители.
