–
– Да. На разных этапах разработки плана контрнаступления к делу подключились все, от кого зависел успех. Ставка учитывала все точки зрения. В связи с этим приведу мало кому известный эпизод.
В канун решительного наступления я находился в войсках у Сталинграда. До условленного часа оставалось два дня. И вдруг звонок из Ставки: Главнокомандующий требует, чтобы я немедленно вылетел в Москву. Он сразу же принял меня и показал письмо командира 4-го механизированного корпуса В. Т. Вольского. Этому корпусу предназначалась решающая роль в операции. Комкор писал в Государственный Комитет Обороны, что запланированная операция под Сталинградом при том соотношении сил и средств, какие сложились к началу наступления, не только не позволяет рассчитывать на успех, но, по его мнению, обречена на провал со всеми вытекающими отсюда последствиями. Далее Вольский писал, что, как честный коммунист, он просит немедленно проверить реальность принятых планов, пересмотреть их и, может быть, отказаться от них совсем.
Государственный Комитет Обороны, естественно, потребовал от меня объяснений. Я выразил удивление по поводу письма и заявил, что никаких оснований не только для отмены подготовленной операции, но и для пересмотра сроков ее начала не существует.
Сталин приказал тут же соединить его по телефону с Вольским. После короткого совсем нерезкого разговора он сказал, повернувшись ко мне: «Не обращайте внимания на письмо. А Вольского оставьте в корпусе командиром. Я уверен, он будет хорошо драться».–
–
–
