– У противника появились новых образцов мины. Будем изучать мины.
– Хорошо, – говорю. – Только несите разрешение из штаба дивизии.
– Нам в штабе армии разрешили.
– Все равно надо… Александр, – говорю, – проводи-ка офицеров до штаба.
Мой посыльный повел. Я еще не спустился в землянку, слышу – выстрел и автоматные очереди. Выскочил. Гляжу, Шурик Андреев упал в кювет и чешет из автомата по бегущим «минерам». Одного положил, другого взяли. Оказалось: фашистские парашютисты. Месяц назад их кинули в тыл. Все документы в порядке, даже харчи по аттестату на складе получены. Приспело им перейти фронт. Надо сказать, хитро придумали переход. Но, видно, нервишки сдали: ста метров не прошли от землянки – лейтенант обернулся и с пистолетом на Шурика. Прострелил ногу, а тот – в кювет и пошел чистить. Добыча была хорошая, но «языка» доставать в тот раз все-таки было надо».
«Рус Иван, куда прешь?..»
«На фронте я получал письма от покойного теперь профессора Мантейфеля Петра Александровича. «Врага надо знать. Ты помнишь: чтобы выследить зверя, надо знать все повадки. Фашисты хуже зверей. Хочешь победить – изучай…»
Разведчику надо было знать привычки врага. Часто знание этих мелочей как раз и приносило успех. Мы, например, никогда не садились в засаду в субботу и в воскресенье – мало шансов. В субботу и воскресенье немцы предпочитают сидеть в блиндажах. Зато в понедельник самое время выходить на охоту.
Вот одна из фронтовых «мелочей». Подползаем к линии обороны. Тишина. И вдруг голос:
– Рус Иван, куда прешь, гранату брошу!
Мы сразу назад. Строго держались правила: обнаружены – отходить. В другую ночь тот же окрик:
– Рус Иван, куда прешь, гранату брошу!
Опять отошли. В третий раз отходить не стали. Чувствую: не мог обнаружить. Лежим. Слышим, снег под ногами у часового скрипит – пошел вправо от нас. И там опять сонный голос:
– Рус Иван, куда прешь, гранату брошу!
Взяли мы этого крикуна. Рассказал на допросе: генерал заставил всех часовых выучить эту фразу.
Всю ночь часовой ходил и покрикивал аккуратно: «Рус Иван…» Аккуратность и погубила…»
Персональное приглашение
Генерал: За долгую оборону под Полоцком Шубин так досадил немцам, что они начали открыто охотиться за разведчиками. Георгий, расскажи, как ты встретился с немецкой разведкой.
Шубин: Обычно мы избегали встречаться. А тут чувствую: фашисты на рожон лезут. Засаду устроили. Лазят на нейтральной полосе по деревьям, высматривают. Решили и мы сделать засаду. Проследили все тропы в болотах. И однажды Валерий Арсютин, взволнованный, соскочил с дерева:
«Идут… Пятьдесят автоматчиков».
Залегли. Пулеметчика Присяжнюка я положил на самой тропе:
«Стрелять будешь только с двадцати метров, не раньше».
Семнадцать человек остальных решили залечь сбоку и пропустить разведку.
Присяжнюк ударил точно с двадцати метров. А мы ударили сзади… Человек пять или шесть успели уйти. Считай, всю разведку в лесу оставили.
Генерал: А через три дня противник без всякой подготовки, без видимой причины и пользы полез на наш батальон. (Он был чуть выдвинут по линии обороны.) Запомнился этот день – командир батальона просил огня прямо в квадрат землянок. Выстояли. Пленных взяли. Допрашиваем: «Почему вдруг полезли?» Говорят: «Генерала очень разозлила гибель разведки. Приказал атаковать батальон, Шубина взять живым или убитым». А Шубин с разведчиками был в это время на отдыхе в двадцати километрах от фронта.
Шубин: А помните смешную листовку?
Генерал: Да, спустя месяц после этого самолет раскидал листовки. Приносят мне в штаб десяток этих бумажек. Среди них две с такими словами: «Младший лейтенант Шубин, ваше место в великой Германии! Фюрер сохранит вам жизнь, оружие, ордена…»
Шубин: Я тогда был молодой и очень гордился таким предложением.
Жук
«Ходила с нами в разведку собака. Звали Жук, но происхожденье у пса было немецкое – в каком-то бою живым трофеем достался. Приехал в роту начальник разведки Быков. Пес у его ноги трется. Почему-то моим ребятам он очень понравился.
– Подарите, товарищ полковник.
Смеется:
– Два «языка» – и по рукам.
Нам как раз повезло. На второй день двух и взяли. Отправляю в штаб и записку даю посыльному: «Прикажите доставить Жука к разведчикам». Приводит посыльный собаку, письмо с инструкцией подает: «Жук отзывается на немецкие команды: «Крихе!» – «Ползти!», «Леге дих!» – «Лежи!»… Умница собака. Стали мы ее брать на задачу. Идем в тылу у немцев – ни звука. Лежим в засаде – и она тихо лежит. Гляди за хвостом, чуть дернулся – значит, опасность. Один раз столкнулись с немцем шагов на пятнадцать. Пес кинулся, свалил в снег здоровенного рыжего обера. Тот растерялся, автомат в руках, а он от Жука отбивается сапогами… Никакой особой дрессировки мои разведчики не вели. Даже команды на русский лад не стали менять. А вот поди же, воевала собака на нашей стороне.
Погиб Жук случайно. Переходили линию фронта. Немцы стреляли по нас наугад. Все живы остались.
Один Жук получил пулю. Я засветил фонариком – безнадежен. Достал пистолет… До сих пор жалко…»
Два старика
