- Всё, они готовы сдаться, - с улыбкой проговорил Матусевич. - С маньчжурами столь лёгкой прогулки не будет. Ладно, пойду, пока чайку заварю, аккурат к тому времени он доползёт к нам.
Небольшой столик с лавочками вынесли к костру, благо погода благоприятствовала. Ветра не было, а солнышко как раз вышло из-за туч. Пока разливали чай по чашкам, двое дауров, сдвинув на затылок меховые шапки, пыхтя, притащили вышедшего из крепостицы человека. Это оказался Бугонь, князёк со средней Сунгари, оставленный в Мокды Балдачей. Теперь он рассыпался в слёзных мольбах о прекращении обстрела городка бомбами с негасимым пламенем. Валяясь в истоптанном снегу, он вытирал мокрое и испачканное сажей лицо и клялся в том, что маньчжуры - не его хозяева, а сам он, одно время, даже был в войске самого князя Бомбогора.
- Ну а сейчас ты где? - спокойно отвечал Игорь, прихлёбывая зелёный чай. - Служишь маньчжурам. На это Бугонь отвечал, что он не мог ослушаться зятя императора Цин.
- Убили бы не только мою семью, но и весь мой род! - горестно воздел он кверху запачканные руки.
- Сядь, оботри руки и попей чаю, - предложил Бугоню Матусевич спокойным тоном.
Солон, немного успокоившись, присел на поставленный перед ним низенький складной стульчик и осторожно принял обеими руками предложенную чашку с чаем.
- Бугонь, - начал Игорь, - этот городок скоро окажется на пути следования маньчжуров. Они наверняка захотят тут сделать остановку и пополнить свои силы. Нам этого не нужно, понимаешь?
- Понимаю, - проговорил тот негромко.
- Так вот, этот городок мне не нужен. А люди, живущие в нём - нужны. А теперь рассказывай мне о Балдаче и его отношениях с маньчжурами.
Через некоторое время, когда переводчик из вассальных солонов перевёл последние слова Бугоня, Матусевич встал с лавочки. Его собеседник также поднялся, терзая в руках пустую чашку.
- Значит так, Бугонь, - хрипло проговорил Игорь, тяжёлым взглядом буравя солона. - Иди в городок и выводи всех женщин и детей, пусть берут домашнюю утварь, еду и скот и выходят к реке. Матусевич указал Бугоню направление и продолжил:
- Долго я ждать не буду, а просто сожгу всё. Маньчжурам я ничего не оставлю, понял меня?
- Да, господин! - воскликнул солон и взял под уздцы подведённого ему коня.
- Как выйдут женщины и дети, я снова буду тебя ждать здесь, Бугонь, - сунгарийский воевода развернулся и исчез в проёме шатра.
Примерно через час-полтора, колонна из четырёх с небольшим сотен жителей осаждённого городка начала собираться у берега Сунгари.
- 'Солон' с баржами будет тут в течение получаса, товарищ майор, - доложил Игорю связист его отряда, спецназовец Стефан, уроженец Перемышля.
- Отлично, как раз, вовремя!
Вскоре растерянных и упирающихся людей погрузили на крытые деревом баржи и канонерку. На вторую баржу тянули нескольких отчаянно мычащих коров, овец же загоняли пинками. Заплаканные дети и всхлипывающие женщины испуганно оглядывались по сторонам, но через некоторое время они немного успокоились, а развернувшийся речной караван вскоре скрылся с глаз, устремившись к оплоту ангарцев на Сунгари. Переселяемые люди должны были поселиться в расширяющихся Тамбори и Хэми - солонском и эвенкийском посёлках близ строящейся крепости Сунгарийск.
Бугонь уже ждал Матусевича у шатра.
- Молодец, а теперь выводи мужей, братьев и детей тех, кто уже покинул городок, - приказал Матусевич.
Из крепости постепенно выходили мужчины, старики и подростки с баулами, набитыми разного рода пожитками, ведущие быков, коней и прочий, более мелкий скот. Они собрались у берега Сунгари, ведомые людьми Лавкая.
- С ними будет совсем просто, господин воевода. Они за родичами своими идут, быстро дойдём до нашей крепости, - говорил Матусевичу Лавкай, держа уже за уздцы своего коня.
- Смотри только, братец Лавкай, не допусти никакого грабежа моих новых людей! Чтобы все дошли, а совсем слабых можешь на коня посадить, - наставлял даура Игорь. - Если всё пройдёт без происшествий и далее будешь столь же хорошим воином - будешь возвышен мною.
- Да, господин воевода, можешь рассчитывать на меня полностью! - Лавкай коротко поклонился, приложив руку к сердцу и, вскочив на коня, засвистел и увёл сотню к стоявшим у берега людям.
- Неплохо, ещё несколько сотен рабочих рук, - констатировал Стефан.
