- Пять же решил брать, - пояснил он капитану. - Ну с Богом. Островок надо покрасивше выбрать, Матвейку похоронить по-людски.
Вечером пятидесятник, обходя острожек, присел к костру, у которого собрались человек десять казачков. Те, однако, в тот же момент смолкли, хотя до этого они с пылом что-то обсуждали. Весьма обозлённый уходом верного прежде Мишки, Мартын взъярился и на остальных казаков, подозревая и тех в измене:
- Коли этот перебежник сбёг, то оно не значит, что у онгарцев служба легка!
- Мишка сказывал, что у нех никто ворогом убит не был доселе. Вишь, как воевода был зол от убивства одного токмо воина, - с расстановкой произнёс старый казак, не глядя на Мартына.
- А у нас вона, от туземцев третьего дня Вихорка сотоварищи сгинул, - зло буркнул молодой одноглазый парень с серьгой в ухе. - Стрелами утыканным только Ваньку и нашли.
- Вы что же, казачки мои родные, - ехидно начал Васильев, - желаете вслед за Мишкой уйти? Так шуруйте! Вона, поганый корабль их вниз по реке ушёл! - уже выкрикнул пятидесятник.
- Уйдём, коли нужда такая будет, - отвечал старик. - А допрежь оного не получили мы ни денежной, ни соляной и ни хлебной казны.
- Ага, а у ентих онгарцев, Мишка сказывал, рожи добрые! - заметил сидевший в отдалении бородач. - Они нужду не испытывают.
На что Мартыну оставалось лишь заскрипеть зубами. В тот же день пятидесятник Мартын отписал бумагу воеводам якутского острога Пушкину и Супоневу. Как и было ему прежде наказано на случай появления чужаков-онгарцев:
