Пак сидел на террасе центрального дома между двух казарм и потягивал обжигающе горячий чай, внимательно смотря по сторонам. Он был доволен, что выполнил задание, приведя в лагерь десяток новобранцев. Последних двоих он взял в деревне, близ которой захватил и бродяг. Староста отдал одного из кабальных батраков, да в одной нищей семье солдаты забрали одного из сыновей. Они конечно, пушечное мясо, думал Пак, но зато они прикроют аркебузиров. Такова их доля - ловить на себя стрелы, предназначенные стрелкам. Стрелки дороги, их обучение требует времени, а сама стрельба - ума. Среди тех десяти голодранцев, что он привёл в Хверён, Пак видел пару человек, на чьём лице светился ум. Теперь надо посмотреть на них. Вон, первого уже ведут и вскоре офицер смерил его взглядом. Высок, плечист, взгляд дерзкий, смышлёный. Не то, что его сотоварищи - деревенщина, от коих разит куриным помётом.
- Поклонись офицеру, свинья! - зашипел солдат на Сергея.
Ким склонил голову и сказал:
- Ты звал меня, господин Пак?
- Ты либо полный дурак либо никогда не знавал церемоний, - ощерился офицер. - Ты дерзок. А скажи-ка мне, умеешь ли ты обращаться с аркебузой?
Сергей мысленно поблагодарил самого себя, за то, что в своё время интересовался казачьими ружьями и пару раз стрелял из фитильных дур.
- Умею, господин офицер! - ответил Ким. - И мой товарищ умеет.
"Научу... Конечно, ангарка проще, но научу" - подумал Сергей.
- Ты сангван? - вдруг спросил офицер. - Незаконнорожденный сын янбана?
- Да, - кивнул Ким. - Только отца я не знаю.
- Я так и подумал! - рассмеялся Пак. - Видно, что ты умён и воспитан, как настоящий чиновник. Будешь аркебузиром, это повышение.
- Спасибо! Не забудьте моего товарища, господин Пак! - воскликнул ангарец.
- Хорошо! Как тебя?
- Нопхын, господин Пак, - уже учтивым тоном ответил Ким.
- Ха! Ну это верно, ты высокий, как жердь у колодца, - снова рассмеялся офицер.
После чего он позвал заскучавшего караульного солдата и приказал тому проводить Нопхына и его товарища в казарму к стрелкам. Тот мгновенно покраснел, увидев ухмылку Сергея.
- Один вопрос, господин Пак! - взмолился Ким, вспомнив о разговоре в запертом доме.
Офицер кивнул, давай, мол, задавай.
- Где мы будем воевать?
- Мы уходим на север, в Нингуту. Наш высокочтимый ван решил оказать помощь нингутинским войскам, не имеющим огненного боя.
- Спасибо за ответ, господин офицер! - широко улыбнулся Ким.
Побег отменяется.
Крепкий широкоплечий мужик стоял у ворот чужого дома и не решался войти во двор. Одет он был, как и многие крестьяне того времени, в домотканую рубаху и порты. На ногах его были привычные глазу онучи и лапти, голову же украшала войлочная шапка. Он в нерешительности переминался с ноги на ногу, шептал что-то, подымая лицо к небу, но сам открыть калитку так и не решался.
- Ладно тебе, Кузьма, входь! А то будешь тут ажно до Пасхи переминаться! - раздался зычный голос из-за ворот.
- Ты уж прости меня Прохор, не со зла я тогда. Нечистый тогда попутал, - мужик открыл калитку и вошел во двор. - Доброго здоровья тебе, и жене твоей, и детишкам, дай Бог здоровья.
- И тебе тоже всех благ, - хозяин, тоже косая сажень в плечах, был одет побогаче, чем гость. В позе его и в голосе чувствовалась та уверенность, которой явно недоставало гостю. То, что хозяин не пригласил гостя войти в дом, уже говорило о пренебрежительном отношении Прохора к собеседнику. Но, видимо, их взаимоотношения были таковы, что хозяин мог себе такое позволить.
- Как Марфа твоя, поправились? - спросил Прохор гостя.
- С Божьей помощью. Уже ходит, - перекрестился Кузьма. - А у тебя все ли здоровы? Хозяйство-то, смотрю, растет потихоньку, - опытный взгляд отметил вторую корову.
- Так, я ж хмельного не пью. Вот у меня все в добро и идет, - усмехнулся Прохор.
Кузьма тяжело вздохнул:
- Ох, я теперь тоже не пью.
- Ой, ли! А давно ли зарекся? - ёрничал, посмеиваясь, собеседник. - Ты мне еще в артели это говорил. В ногах валялся, а потом что? Кто Федьку чуть бревном не зашиб? Нет, правильно я тебя выгнал, не будет от тебя толку. Коль голова пустая, руки твои золотые ей во вред только. А за прошлое ты сам себя наказал.
- Я теперь хмельного в рот не беру. Крест на том целовал. Нельзя мне, да и желанья нет уже.
Прохор понимал, что бывший его работник пришел по делу, но ждал, пока тот сам заведет разговор на эту тему. Пока шло традиционное переливание из пустого в порожнее.
- Ты же знаешь, я теперь при монастыре, а там отец Серафим всех в строгости держит. Дай ему Бог здоровья, кабы не он, меня бы уж в кандалы заковали.
Хозяин усмехнулся в широкую бороду:
- И почему такие руки такому дурню достались? Я тебе уже пять раз говорил, что подкупил он тогда приказных. Вот они драку и затеяли, а ты полез, на тебя же вину и спихнули. Так Серафим тебе платить должен, а теперь взял тебя на поруки, и работаешь у него задарма. Три пуда зерна дал, а пять в долг пишет. А то я Серафимку ентого не знаю!
