Взяв перечерченную с карты копию с подправленной географией, я принялся показывать путь от Москвы до Енисейска. Тот, что обсуждал с товарищами Соколов. По нашему проекту выходило вроде бы ладно. Но была пара проблем - на Чулыме и на Енисее надлежало поставить два городка, а меж ними проторить дорогу для телег.
- Там километров полтораста будет, - сказал я Беклемишеву и, увидев непонимание, поправился, - сто сорок вёрст. Поэтому, на середине пути нужен ещё и острожек для отдыха.
- Дело верное, - согласился Беклемишев. - Я могу порадеть вам?
- Да, нужны люди, чтобы дорогу справить и острожки поставить. Мы уплатим за работу.
Хорошо, что в этом вопросе мы нашли полное понимание с Василием Михайловичем. Хотя меня кольнула мыслишка. Дорога в Ангарию получится больно уж ладная и обещает быть проторена. А где провезли многие сотни переселенцев, проведут и тысячи солдат с пушками. А сам Беклемишев так не подумал, случаем. Глянул на него - улыбается в бороду, хитрюга, и не поймёшь его. Вроде прост, как валенок. Так то и напускное может быть. Что в таких случаях делают? Мне тут же вспомнился момент из замечательного кинофильма 'Россия молодая' - как русский чиновник в Швеции советовал нашему ливонцу быть осторожнее с медовухой - она мол, многим языки развязывала. Надо это учесть.
- Пётр Лексеич! Вызывает Петренко! - из чердачного лаза высунулась вихрастая голова Онфимки.
- Ну вот, товарищ приказный голова. Пойдём общаться с Ангарией, - я сделал приглашающий жест.
Поднявшись на мансарду, Беклемишев сразу уставился на стоящую на столе рацию. Ага, всё-таки большой чиновник заволновался! На стуле заёрзал, родной. Поглядывает на радиостанцию с опаской и блеском в глазах - интересно ему!
- Енисей! Крепость на связи! - чуть хрипло заговорил вдруг динамик.
Беклемишев аж подпрыгнул на стульчике. Хотел было и перекреститься, да увидев насмешливый взгляд Онфимки, сжал губы и продолжал смотреть на динамик.
- Кто это? - прошептал он.
- Это Ярослав Петренко, владиангарский воевода, - ответил я. - Помнишь его?
Василий Михайлович кивнул.
- Крепость, Енисей на связи. Беклемишев со мной, - ответил я Ярославу.
- Понял тебя, Пётр. Соколов на связи, - отвечал уже Вячеслав Андреевич.
А я уже одевал Беклемишеву наушники и показывал, что говорить надо прямо в эту штуку, что торчит перед губами.
- Доброй ночи, Василий Михайлович! Как здоровье твоё, дружище?
Беклемишев замялся. Я зажал клавишу и предложил ему говорить.
- Князь Сокол? Вячеслав Андреевич? - похоже, Беклемишев всё никак не мог взять в толк, что он разговаривает не с железной коробкой, а с человеком, но посредством этого железа.
- Да-да, Василий, это я, - засмеялся Соколов.
- Ты в крепости сиживаешь сейчас? - продолжал удивляться приказный голова.
Вячеслав, похоже, решил сразу перейти к делу, ведь Беклемишев может ещё долго изумляться, сидя в наушниках перед радиостанцией.
- Василий Михайлович, ты с Петром обсудил путь для караванов? Согласен ли ты?
- Да, обсудил, - хрипло проговорил он, - я согласный. Токмо государь оное приговорить должон, иначе никак.
- Это понятно, главное, ты согласен. Дашь ли людишек на торение пути? Оплатим!
Я с умилением смотрел на этой картиной - люди, разделённые ранее тяжестью веков, волею неведомого оказавшиеся вместе, теперь увлечённо переговаривались по рации. А Василий Михайлович, умница, уже и наловчился клавишей на приём и передачу пользоваться. Ишь, его даже распарило. Беседа их длилась около получаса, я уже и за морсом в ледник Онфима послал. Впечатлений у Беклемишева осталось после сеанса связи выше крыши, он ещё со мной делился ими с час. Но главные вопросы решили и слава Богу! Ангарский путь согласован. Из Владиангарска 'Гром' выходит с посольством, позже присоединяясь к уходящему с обозом и казною Беклемишеву. И самое главное для меня. Я в составе посольства! А в Енисейск направляется новый посол. Ленку же увозят в Ангарск, под присмотр медиков. Чёрт! Только сейчас я понял, что случилось. Это же сколько времени уйдёт на дорогу до Москвы и обратно? Эдак я вернусь, а дитятко моё уже в школу пойдёт? Но, с другой стороны, когда ещё придётся увидеть столицу? Ведь видел я её только по телевизору. Она будет не той Москвой, совсем не той и, честно говоря, интересней увидеть её такую, какая она сейчас.
