Об аналогичном случае вспоминал и генерал А.Ф. Хренов, тогда начальник инженерных войск ЛВО: «В одной из рот его (начальника ПУ.
Заметьте, что Мехлису уже тогда был 51 год, но он был комиссар, он не мог из блиндажа махать солдатам ручкой — вперед за Родину! Еще эпизод, зафиксированный Рубцовым.
«Мехлис хотел стать свидетелем победы непосредственно на фронте. Будучи отозванным в Москву, 10 марта он обращается с личным письмом к Сталину, в котором просит «дать мне возможность поработать в 9-й армии до конца операции… На участке 54 с.д. идут упорные бои… Я буду не бесполезным человеком на месте». Такое разрешение было получено».
Ну, вот и сравните поведение Мехлиса с поведением Василевского в 1941 году. Ведь у Василевского и в мыслях не было попроситься у Сталина на фронт. Наконец, Ворошилов предлагает ему должность начальника штаба Северо-Западного направления. Штабы направлений были хорошо замаскированы и защищены, находились вдали от фронта и от немцев. И, тем не менее, Василевский трусливо малодушничает и делает все, чтобы избежать фронта. Ну, и как, по-вашему, должен был себя чувствовать маршал Василевский по сравнению с Мехлисом? Должен ли был Василевский уважать его?
Нет! Храбрых уважают храбрые, а трусы храбрецов ненавидят! И точно так же во всем: умных уважают умные, великих людей уважают великие, а глупцы ненавидят умных, точно так же, как и ничего не представляющая собой подлая мелочь люто ненавидит великих людей. Иначе ведь не объяснишь, почему Черчилль пишет о Сталине с величайшим уважением, а какая-то шавка, о которой забудут через день и навсегда, как только она исчезнет с экрана телевизора, поливает Сталина грязью изо всех сил.
Итак, в августе 1940 года институт военных комиссаров в РККА был упразднен, Мехлис, так сказать, снова был демобилизован, и Верховный Совет СССР назначил его на пост народного комиссара Наркомата государственного контроля. Честный бессребреник, которого невозможно купить, Мехлис стал бичом для партийно-государственной номенклатуры, пытающейся поживиться за счет советского народа. И хотя до начала войны оставалось меньше года, Лев Захарович успел дать по рукам многим, вызвав, естественно, страх и ненависть высшей бюрократии. Попало наркому легкой промышленности, наркому совхозов, наркому судостроительной промышленности, наркому нефтяной промышленности, с зарплаты наркома морского флота Мехлис снял 3288 рублей, которые тот проел за счет денег, выделяемых на соцкультбыт, попало наркому мясной и молочной промышленности и даже Генеральному прокурору, который по требованию Мехлиса вынужден был отдать под суд своих вороватых начальников управлений. Только за первую половину 1941 года Мехлис организовал свыше 400 ревизий, основательно разворотив осиное гнездо алчных негодяев.
Но началась война, и сразу выяснилось, что война идет не так, как ее обещали вести наши прославленные полководцы-единоначальники. Нет, Красная Армия не стала удирать от немцев, как поляки, не малодушничала, как французы или бельгийцы, но она отступала и отступала, оставляя немцам советскую территорию, советские города и села и советских людей. Мы уже немного познакомились с Мехлисом, как вы полагаете, где он был в это тяжелейшее время?
Правильно. В июне — июле он был на Западном фронте — там, где предатель — командующий фронтом генерал Павлов открыл немцам путь на Москву, в августе — на Центральном, в сентябре — октябре — на Северо-Западном, в ноябре — в 30-й армии Западного фронта, в декабре — январе — на Волховском фронте.
А что он там делал? Где-нибудь во фронтовом штабе с глубокомысленным и мудрым видом пялился на нарисованные на карте стрелки, изображая из себя гениального деятеля из Москвы? Нет, он не конкурировал с полководцами — он занимался своей комиссарской работой.
Здесь трудно сказать, что во-первых, что во-вторых, начнем, пожалуй, с того, что я практически не встречал в воспоминаниях ни одного полководца, за исключением, пожалуй, воспоминаний генерала Горбатова и отчасти у Рокоссовского — Мехлис пытался найти способы воспитания храбрости Красной Армии, пытался найти способы возбуждения ее мужества и стойкости в бою. Как пишет Ю. Рубцов, эта проблема всегда волновала Мехлиса, еще в 1940 году на совещании по военной идеологии, он требовал от комиссаров и командиров: «Армию, безусловно, необходимо воспитывать, чтобы она была уверена в своих силах. Армии надо прививать дух уверенности в свою мощь. Но это как небо от земли отличается от хвастовства о непобедимости Красной Армии…
