(А ведь вас, читатели, полководцы Жуковы и «историки» анфиловы уверяют, что до ночи 22 июня 1941 г. Сталин запрещал приводить войска в боевую готовность.)
Правда, совсем иное положение было в Западном особом военном округе, которым командовал изменник Павлов. Напомню, что на суде начальник связи округа генерал Григорьев в присутствии ничего ему не возразивших генералов Павлова и начальника штаба округа Климовских оправдывался:
«Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка. И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска не были приведены в боевую готовность».
И как этот факт — ссылка на прямой приказ Жукова о приведении войск в боевую готовность, отданный 18 июня, — можно «истолковать неправильно»? И как можно неправильно истолковать вот это донесение штаба 12-го механизированного корпуса о боевых действиях корпуса в период с 22 июня по 1 августа 1941 г.
«До 18.06.41 г. До начала боевых действий части 12-го механизированного корпуса дислоцировались:
— 23-я танковая дивизия — в районе Лиепая;
— 28-я танковая дивизия — в районе Рига;
— 202-я мотострелковая дивизия — в районе м. Радзивилишки;
— штаб корпуса, 380-й отдельный батальон связи и 10-й мотоциклетный полк — Елгава;
— 47-й отдельный мотоинженерный батальон — 5 км северо-восточнее Елгава.
Части корпуса занимались боевой и политической подготовкой.
18.06.41 г. На основании директивы Военного совета Прибалтийского особого военного округа по корпусу был отдан приказ за № 0033 о приведении в боевую готовность частей корпуса, выступлении в новый район и сосредоточении.
28-й танковой дивизии (без мотострелкового полка) — в леса Бувойни, Бриды, Норейки.
23-й танковой дивизии — м. Тиркшляй, м. Седа, м. Тришкяй.
202-й мотострелковой дивизии — Драганы, Валдейки, Науконис.
10-му мотоциклетному полку — в лес Давноры.
47-му отдельному мотоинженерному батальону — лес 2 км южнее Адомишки.
Штабу корпуса, 380-му отдельному батальону связи — в лесу 2 км западнее г. дв. Найсе.
18–20.06.41 г. Части корпуса, совершая ночные марши, 20.06.41 г. сосредоточились в указанных районах.
202-я мотострелковая дивизия 20–21.06.41 г. вышла из указанного района и заняла оборону на рубеже Коркляны, Покроженце, г. дв. Юнкелай.
18–21.06.41 г. В районах сосредоточения организованы охранение и круговая оборона своих районов. Приводились в порядок материальная часть и личный состав после совершения марша.
22.06.41 г. В 4 часа 30 минут из штаба 8-й армии [получен] сигнал воздушной тревоги.
В 5 часов над командным пунктом пролетел самолет противника.
В 8 часов [получено] приказание о ведении разведки 23-й танковой дивизией на м. Плунгяны и готовности к выступлению 28-й и 23-й танковых дивизий».
(Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 33. Военное издательство Министерства Обороны Союза ССР, Москва, 1957.)
Поэтому Анфилову нужно, чтобы читателям не пришла в голову мысль самим, без него «истолковать» эти факты. Для этого Анфилов искажает мой текст до глупости и затем над этой свой глупостью издевается, выдавая ее за мою. К примеру, он так передает эту тему: «А что же было на самом деле? Игнорировал Сталин угрозу нападения или нет?» — спрашивает Мухин и отвечает, что нет.
В подтверждение этого приводит набор «доказательств». «Вдоль границ СССР располагались отряды пограничных войск (но они всегда должны быть там. —
Для показа методов «профессиональных историков» я напомню эти фразы полностью, здесь и далее выделяя шрифтом то, что «упустил» Анфилов:
