Особенно характерно наличие в стрелковой дивизии, формируемой в сентябре 1941 г., зенитного дивизиона. В 1942–1945 гг. в Красной Армии зенитные батареи (подчеркиваю, батареи, а не дивизионы) имелись только в гвардейских стрелковых дивизиях, а обычные стрелковые дивизии обходились зенитно-пулеметными ротами.
Кроме того, что дивизия была хорошо вооружена и имела прекрасно обученный красноармейский состав, двое из трех командиров ее стрелковых полков имели боевой опыт первых двух месяцев Великой Отечественной войны. Сам командир дивизии полковник Провалов, кроме академии, имел опыт боев на КВЖД в 1929 г., а в 1938 г. — на озере Хасан. 22 июня 1941 г. в составе группы выпускников академии находился на Яворовском полигоне под Львовом, где готовились показные тактические учения. После начала войны вплоть до 30 июня исполнял обязанности начальника штаба одного из стрелковых корпусов, оборонявшегося на Львовском направлении. Затем был отозван в академию для сдачи выпускных экзаменов.
Как же проходили бои дивизии в Донбассе? И как ею управляло командование 18-й армии, в которую дивизия входила, и как управляло армией командование Южного фронта с учетом того, что обороняемый фронтом Донбасс давал в 1941 г. 60 % каменного угля и 50 % стали СССР и, следовательно, обладание им решало судьбу войны между СССР и Германией?
13 октября 1941 г. дивизия занимает полосу обороны шириной в 50 км (что в 2–3 раза превышало максимальные уставные требования) и 14 октября вступает в бой с группировкой противника в составе 4-й немецкой горнострелковой дивизии и итальянской кавалерийской дивизией «Чезаре» («Цезарь»). В этот день 383-я дивизия полностью уничтожает в огневом мешке полк «Королевских мушкетеров» итальянской дивизии.
Этот рубеж дивизия удерживала 5 дней, уничтожив 3000 немцев и итальянцев и, в свою очередь, потеряв 1500 человек убитыми. Все это при полном господстве немцев в воздухе. Она могла его удерживать и дальше, но 18-го октября получила приказ из штаба армии об отходе. По этому поводу Провалов недоумевал: «Ширина обороны на новом рубеже была ничуть не меньше, чем на первом, и я откровенно не понимал смысла этого отхода» (там же, с. 21–22, 40).
В результате отхода 18-ой армии по приказу командующего Южным фронтом генерал-полковника Черевиченко 19-го октября дивизия заняла оборону на окраине города Сталино (Донецк), находящегося в центре Донбасса. Весь день 19-го октября дивизия ведет ожесточенный бой на окраине города, отбивая атаки противника. Поздно вечером командир дивизии получает по телефону от начальника штаба 18-й армии генерал-майора Леоновича устный приказ в ночь с 19 на 20 октября оставить Сталино. В ответ Провалов отказывается выполнять этот устный приказ и требует письменного распоряжения. Спустя 20 минут с ним по телефону связывается командующий армией генерал-майор Колпакчи: «С чем ты не соглашаешься, Провалов?» — «Необходимо дать бой за город!» — «А силы?» — «Пока есть. Да и не могу я оставить город без боя!» Трубка долго молчала. Потом командующий согласился» (там же, с. 56–57).
После этого разговора дивизия весь день 20 октября продолжала вести уличные бои в Сталино и покинула город в ночь с 20 на 21 октября и только потому, что отошли, подчиняясь приказам, соседние дивизии.
В общем, получается интересная картина: командир дивизии не хочет выполнять приказ об отступлении, и командующий армией ему милостиво разрешает, если он такой воинственный, пообороняться на прежнем рубеже еще денек-другой.
За 8 дней боев Южным фронтом было оставлено примерно 70 % территории Донбасса, хотя при желании его можно было удержать и сохранить столь необходимые для войны уголь и металл. По этому поводу Провалов отмечал: «Во время боев в Донбассе мы не испытывали недостатка ни в снарядах, ни в минах, ни в ручных гранатах, ни в патронах» (там же, с. 49). Но затем стали испытывать недостаток во всем вышеперечисленном и многом другом как раз из-за того, что оставили большую часть Донбасса.
Таким образом, между прочим, развеивается еще один, и весьма распространенный, миф о причинах поражения советских войск осенью 1941 г. Дескать, «кадровый состав исчез в немецких котлах в Белоруссии и на Украине. А во вновь формируемые дивизии набирали необученную молодежь, интеллигентов-ополченцев, вооружали их бог знает чем. От берданок до чуть ли не петровских фузей. И без артиллерии бросали это «пушечное мясо» под автоматы немецкой пехоты и гусеницы танков. Оттого-то и отступали».
Подведя итоги, можно с уверенностью сказать, что политическое руководство к 1941 г. полностью обеспечило свои вооруженные силы всем необходимым для ведения крупномасштабной войны.
