Деревья выстроились по обе стороны ровненько, тропу тут четкую вижу, трава примята хорошо, не такая упругая, как прежде. Впереди ровная зеленоватая поверхность, словно кусок асфальтированной дороги среди леса шириной метров пять и протяженностью в тридцать. Посвежело даже, посветлело. Будто свет клином сошелся именно на этом пути. Мол, вот тебе путник заслуженная ровная дорога.
– Стой, – шепчет Алариэль, когда три метра не дошла до дороги. – Это и есть круа. Говори тише, дыши мелкими глотками. У него тоже есть зазывающая аура, но спереди она слабая.
– Где круа?! – Прохрипела и сглотнула сухим горлом.
– Побежишь первой по левому краю, но не касайся веток – это ловушка, – продолжает, игнорируя мой вопрос. – Первый потревоживший имеет больше шансов. А я следом. Только беги очень быстро, промедлишь, завязнешь в нем, и уже не спасешься. В конце пенек, видишь? Его касаться нельзя, ни в коем случае, иначе смерть будет неизбежна.
– Обойти никак?!
– В обход много хищников, они сторонятся круа, поэтому у нас есть шанс. Если ближе пойдем, там аура зазыва действенная, сильнее чем у розетты… Круа переваривает быстро, поэтому беги, что есть сил.
О, Господи. Вот же встряла. Это не дорога, а жижа?! Смотрю на напарницу. Под глазами круги, вяловатая стала, сил много потеряла. Спринтер из нее сомнительный.
– Взбирайся, – командую строго и подставляю спину.
– Ты чего? Так шансов не будет.
– Я твой лорд, – шиплю. – Быстро, коза ушастая, команду выполнила!
Взобралась, обхватила. Ноги усиливаю до максимума. Отступаю на пару метров, чтобы разгон был. Заодно проверяю динамику с учетом груза. Прыгнуть никак, ветки и лианы над жижей. А еще паутинка поблескивает, как специально все.
Позади, метрах в пяти раздался очередной вопль.
– Лера, скорее, – хрипит Алариэль на ухо. – Ходжа, уже на расстоянии прыжка, голодная очень, не побоялась круа.
Рванула я. И первое же касание жижи привело к разочарованию! Вязну! Отрываю подошву с трудом, выбрасываю ногу дальше. Снова вязну, с силой отрываюсь, дальше стремлюсь! Две трети пути прошла и по сапоги завязла. Уже не бегу! Иду! Щиплет кожу на голенях, сквозь боль тащусь. Эльфийка спрыгивает! Ускоряюсь за ней! Несемся вместе. Мне легче, а она шагов семь сделала и силы нее оставили. Хватаю напарницу и швыряю вперед. Рассчитала хорошо, через пень перелетала та и на суше оказалась. А я уже по колено в кислоте! Плыву по вязкому болоту. Кожу разъедает! Черной броней обрастаю, лучи солнца в этой среде не помеха.
Сквозь боль миную последний отрезок. Эльфийка подхватывает за руку и вытягивает на траву. В двух метрах пенек. Только сейчас заметила, что он пульсирует.
На дороге жидкой визг раздался истошный. Голову приподнимаю. На середине дорожки паук размером с немецкого дога, похожий на незамысловатый зеленый кустарник стоит и потихоньку тонет в желудочном соке круа. Ходжа за нами увязалась, вот тварь жадная, а.
Не успела опомниться. Алариэль с меня сапоги стянула, штанины ножом пропорола и выбросила. Там уже материал дымится от реагентов. Листвой вытерла ноги, водой обмыла, избавляя от кислотной жижи. Кожа моя рельефом пошла, как после ожогов.
Потом только за себя принялась бедная эльфиечка. У той вообще штанов нет! Ноги голые. К счастью, эффект не возымел. Кожа только покраснела.
Идем дальше босиком.
– А что это был за пенек? – Интересуюсь, кривясь. Чернок кожу мою восстанавливает. Негоже ноги в таком непотребном виде оставлять.
– Его язык, – отвечает эльфика и кивает вперед. – Земли мертвых, лук доставай и будь начеку.
Смотрю на чернеющее пространство, что возникло перед нами. Чисто поле, выжженная земля. Все будто под колпаком. Хотя над нами ветвей уже нет, проталина солидная, зловещая. Дуб сухой впереди, кресты всюду из веток кривых перекошены, завалены на бок, довольно единообразно. Что странно. Кладбищем повеяло.
– А обойти? – Выдаю стоном, понимая, что надежда призрачна.
– Земли мертвых пятнами по всему Великому лесу, как плешью накапало, обходить, если только через болота глубокие.
Пятки хрустят по углям, от некогда раздавленной сгоревшей ветки. Вонь такая, будто мышь сдохла недавно и разлагается. Эльфийка кривится, лук на изготовке.
Ближайшие кресты начинают шевелиться. Перекрестие сменяется двумя худыми руками, приходящими в более естественное положение, и из земли поднимается худющий эльф с черепом обтянутым серой, сухой кожей.
«Мертвое мясо», – посылаю в ответ ментально так же злобно и протяжно. – «Жрать нечего, одни кости да жилы, суповой набор сейчас договорится!».
Зомби, замаскированные под кресты один за другим начитают подниматься из пепла. В этих тощих, обезображенных мордах распознаю эльфов, людей, гномоа и даже орков!!
