— А в чем разница? Командир далеко и высоко — может просто не видеть и не знать то же что и ты! А ты не рядовой уже, а капитан, пусть пока и «авансом»! Что значит — кроме храбрости и послушания, тебе надо еще и думать. И решать, и отвечать за свои решения. Помня, что «преступное бездействие», это тоже поступок, караемый трибуналом.
Где границы дозволенного? Скунс снова посмотрел на меня как на неразумного, и ответил, что я волен делать все, что в моем понимании необходимо для победы. В Советской Армии, с победой прошедшей по половине мира, принято, что
— Ходим — отвечаю я — не вы ли нас учили, в городе передвигаться согнувшись. «чтобы рукой в любой момент можно было коснуться земли»? И на учении, приказывали сержантам бить бамбуком тех, кто движется неправильно? Или в лесу, перемещаться «по-обезьяньи», на всех четырех
— А это уже тактика — отвечает Мудрейший — хотя, ты сам пример привел, когда правила меняются. Если по-обычному, не в бою, мы ходим как люди, то когда подкрадываешься в часовому ночью в лесу, лучше по-обезьяньи! Так поверь — то, чему вас обучали, это готовые рецепты на стандартные случаи в сражении. И нужно не только их заучить, но и понять, зачем — чтобы увидеть, если в каком-то конкретном бою выгоднее окажется поступить не так!
Я был в смятении. Выходит, у советских за каждый свой поступок можно подвергнуться суровому наказанию? За то, что ты содеял не по своей воле, а по приказу (а в войске иначе и не бывает)?
— Верно понял — усмехнулся Мудрейший — за каждое свое действие или бездействие, конкретно ты отвечаешь. А уж в какую сторону — от результата зависит. За победу — награда и чин. Наоборот — трибунал. Замечание, предупреждение, расстрел — хотя последнее, это лишь при тяжких последствиях, или твоем злоумышлении. Как например, если ты вступил в сговор с врагом, или к собственной выгоде что-то сделал, в ущерб победе! Так не ошибайся, и не предавай! Вот я — восемь лет назад лейтенантом был, и без единой награды. А теперь…
Я почтительно склонил голову. Поскольку мне говорили, что Мудрейший приехал к нам из самой Москвы, где сам Император Сталин удостоил его личной аудиенции и благоволения. Что здесь он наравне с самыми большими советскими генералами — и сам, еще пребывая в молодых годах, без всякого сомнения, станет генералом. Значит, он добился такого, потому что в каждом бою находил самый лучший путь к победе? Подобно тому, как у нас когда-то, любой человек, сдав три ступени экзаменов, мог стать чиновником при императорском дворе?
— Можешь считать так. Сдашь этот экзамен — взлетишь высоко: за товарищем Сталиным награда не пропадет! Не сдашь — ну, опять в батраки скатишься, от помещика палки получать. Выбирай!
Нет, туда не хочу! А как отец хотел, экзамены сдать — и мне указывал. Военным стать — так если у советских, генерал выше чиновника?
— Ну так учись! Всю жизнь учись. Пока у меня — и после, еще спасибо скажешь. Вернемся, я тебя еще по тактике погоняю. В солдатики поиграем, на макете — что было, что могло быть. И попробуй не ответь!
Внимание и повиновение! Хорошая наука заслуживает даже того, чтобы учитель — бамбуковой палкой вбивал ее в спины нерадивых!
Зачем спрашиваете — вы же видели у меня татуировку группы крови? Да, Ваффен СС. Восточный фронт, затем Франция, был взят в плен англичанами — ну вы же помните, «в Европе не было мерзавцев, которые Британия не жаждала бы взять к себе на службу».
Нас погнали в Африку — надеюсь, вы не будете предъявлять мне счет еще и за диких негров, которых мы учили уважению к белому человеку? В конце концов, кто-то должен заниматься и такой грязной работой. И мы делали ее хорошо — там где мы прошли, больше не бунтовал никто, некому было! А после эти чертовы лимонники продали нас французам. Которые задались целью отомстить нам за то, что мы победили их в сороковом!
