Так повелось — что в Ленинграде строят, то на Север ведут летом по Беломорканалу. А зимой, и с немецких верфей — через Северное и Норвежское моря, заодно район изучаем, где воевать придется, если что. Время тревожное, так что идем с полным боекомплектом, и как на войне, то есть скрытно, обнаружив чужое судно или самолет, сразу уходили под воду, ну а днем при хорошей видимости вообще старались не всплывать. Никто не сомневался, что скоро начнется — уж если до атомных ударов дошло! Но пока атаковать обнаруженные цели запрещалось, и эта неопределенность даже изматывала — скорее бы уж!
Командир лодки был молодой. Флот рос как на дрожжах, и многие из тех, кто стоял на мостике в войну, сейчас командовали дивизионами и бригадами, или были на высоких штабных должностях. И капитан-лейтенант в сорок четвертом был лейтенантом на одной из балтийских «щук», всего один боевой поход, безрезультатный. Подавал рапорт в сорок пятом, на Тихой Океан — но не попал, нашлись лучшие. В сорок шестом был назначен на «двадцать первую бис», командиром БЧ-3 (торпедной), затем старпомом. И вот — командир! Утвержден всего три месяца назад.
Подвигов хотелось — нормальное желание для военного человека. Стать таким, как их комдив, капитан 1 ранга Бочаров, носящий на груди рядом со Звездой Героя, значок белой акулы, у подводников почитаемый не ниже ордена. Свидетельство об обучении у самого Лазарева, «самого результативного из всех подводников всех времен», сотня потопленных, и в подавляющем большинстве не транспорты, а боевые корабли, включая линкоры — помним, что немец Ле Перьер в ту войну потопил триста, так то были всякие шхуны, и тому подобная мелочь, идущая без конвоя, и сравнивать смешно! А на севере мы будем служить под командой Видяева, который не только с «акулой», но и, как рассказывают, сам на легендарной «моржихе» в боевые походы ходил! И ведь Лазарев до войны никому на флоте не был известен — значит, талантом поднялся, а Родина отметила. И грех завидовать — хотя за Балтфлот обидно, прежде единственный Краснознаменный из всех четырех флотов, а в войну оказался на последнем месте по успехам. Причем оттого, что как говорят в кают-компаниях, «это единственный флот, куда Лазарев не успел». Адмирал Победы — так не одним армейским у себя Маршалов Победы иметь? И, судя по фото в газетах, не старый он еще — значит, если постараться, и самому таким стать пусть трудно, но возможно?
О том, что он сам может больше не увидеть берег, капитан-лейтенант не думал. Не приходилось ему воевать на Балтике в сорок втором, идти через Гогландский рубеж. Война казалась ему подобием японской кампании сорок пятого, «третьего лазаревского удара» — опыт тех боев на западных флотах изучали подробно.
— Товарищ командир, радиограмма! — доклад из радиорубки — с кодом, для вас!
Уже в расшифрованном тексте код, известный лишь командиру. Вернее, записанный в кодовой книге, запертой в командирском сейфе. Капитан-лейтенант прочел и напрягся — цифры означали, вскрыть пакет номер один, из числа хранящихся в том же сейфе. «Красный» пакет — цвета обычного, но все на лодке знали, что в нем приказ на случай объявленной войны. Согласно инструкции, командир известил старпома и замполита (последний исполнял еще обязанности корабельного особиста), и все вместе сначала по радиожурналу убедились, что радиограмма принята без искажений, затем по кодовой книге, что приказ расшифрован правильно, наконец командир извлек и вскрыл пакет, у всех на виду. То самое, что и ожидалось — занесли в корабельный журнал, расписались.
Подтверждения на берег не посылали — поскольку радиограмма была передана дважды. Согласно уставному порядку, на флоте есть три варианта организации радиообмена. Первый — текст не повторяется, в конце особый код, «запрос квитанции», это значит, что мы должны были ответить коротко, «понял, принял». Второй — и основной, для связи именно с лодками — когда квитанции не требуется, в этом случае текст передается два раза, для надежности. Есть еще третий, для исключительно важных сообщений, тоже код в конце — требование передать назад всю депешу, расшифрованную и по-новой зашифрованную уже нами — бывает очень редко. Ну а здесь, если передали два раза, значит нашего подтверждения не ждут. И правильно — зачем нам в эфире шуметь, свое место выдавать и добычу пугать?
