Аплодисменты раздались сразу же, как замерла последняя нота, словно аудитория упорно жаждала ее боли. Кавинант не мог больше терпеть. Подгоняемый шумом, он бросил несколько долларов — он был не в силах считать — на стол, и отодвинул стул, чтобы бежать отсюда.
Но когда он обходил стол, ему пришлось пройти всего в пяти футах от певицы. Неожиданно она обратила на него внимание. Раскрыв объятия, она радостно воскликнула:
— Берек!
Ошеломленный Кавинант в ужасе застыл.
Нет!
Сьюзи Терстон была в восторге. — Эй! — воскликнула она, маша руками, чтобы стихли аплодисменты. — Свет сюда! На него! Берек! Берек, милый! — Горячая волна света из-за сцены затопила Кавинанта. Пригвожденный ярким светом, он повернул лицо к певице, часто моргая, с болью в глазах от страха и гнева.
Нет!
— Леди и джентльмены, люди добрые, я хочу вам представить своего старого друга, дорогого мне человека. — Сьюзи Терстон была нетерпелива и взволнована. — Половине песен, которые я знаю, научил меня он. Люди, это — Берек. — И она начала хлопать ему, а затем сказала:
— Может быть, он нам споет. — Публика добродушно присоединилась к ее аплодисментам. Рука Кавинанта медленно блуждала вокруг в поисках опоры. Несмотря на все свои усилия контролировать себя, он посмотрел на ту, которая его предала, с лицом, полным боли. Аплодисменты отдавались у него в ушах, доводили его до головокружения.
Нет!
Под взглядом Сьюзи Терстон он долго съеживался. Затем, как очищение откровения, зажегся полный свет. Сквозь невнятное бормотание и шорохи публики щелкнул уверенный голос:
— Кавинант!
Кавинант закрутился на месте, будто отражая нападение. В дверном проеме стояли двое мужчин. Оба были в черных шляпах и униформе цвета хаки, с пистолетами в черных кобурах и с серебряными значками; один из них был высокого роста. Шериф Литтон. Он стоял, упираясь кулаками в бедра. Когда Кавинант взглянул на него, он поманил его двумя пальцами. — Ты, Кавинант. Подойди сюда.
— Кавинант? — взвизгнул водитель грузовика. — Ты действительно Кавинант? Кавинант неуклюже повернулся, как под разорванным парусом, чтобы отразить это новое нападение. Когда ему на глаза попался шофер, он увидел, что лицо этого великана покраснело от какого-то страстного чувства. Он встретил взгляд его красных глаз насколько мог храбро.
— Но я же тебе говорил, кто я.
— Ну уж теперь-то я тебя достану! — заскрежетал тот. — Теперь мы все тебя достанем! Какого дьявола ты приперся сюда?
Посетители «Двери» повскакали с мест, чтобы лучше видеть, что происходит. Через их головы шериф закричал:
— Не трогать его! — и начал пробираться через толпу.
Кавинант от полной растерянности потерял равновесие. Он споткнулся, ударился лицом о что-то вроде ножки или края стола, чуть не выбив себе глаз, и растянулся под столом.
Люди вокруг вопили и колотили. Сквозь этот шум шериф ревом отдавал приказы. Одним ударом руки он выбил стол, стоявший над Кавинантом. Кавинант затравленно глядел с пола. Его подбитый глаз распух, искажая все вокруг. Тыльной стороной ладони он стирал слезы. Мигая и с трудом концентрируя взгляд, он разглядел двух мужчин, стоящих над ним — шерифа и бывшего соседа по столу.
Слегка покачиваясь на ногах с сомкнутыми коленями, торжественно выглядевший человек бесстрастно смотрел вниз на Кавинанта. Восторженным голосом и заплетающимся языком он произнес свой вердикт:
— Моя жена — самая чудесная женщина на свете.
Шериф оттолкнул мужчину и склонился над Кавинантом, покачивая ухмыляющимся лицом, полным зубов. — Этого вполне достаточно. Мне как раз нужен предлог, чтобы изолировать тебя, дабы ты не создавал лишних хлопот. Слышишь меня? Вставай. Кавинант чувствовал себя слишком слабым, чтобы двигаться, и не мог ясно видеть. Но не хотел принимать ту помощь, которую мог ему предложить шериф. Он перекатился и с трудом оттолкнулся от пола.
Он встал на ноги, накренившись в одну сторону, но шериф не делал попыток поддержать его. Затем оперся на спинку стула и вызывающе оглядел затихших зрителей. Джин, наконец, казалось, подействовал на него. Он выпрямился, с достоинством поправил галстук.
— Давай, иди, — скомандовал шериф с высоты своего роста.
Но еще какой-то миг Кавинант не двигался. Хотя он не мог быть уверен ни в чем, что сейчас видели его глаза, он продолжал стоять, где был, и провел ВНК.
— Давай, иди, — спокойно повторил Литтон.
— Не трогайте меня, — когда ВНК был сделан, Кавинант повернулся и гордо прошествовал из ночного клуба.
