Сопровождаемые Руэлом, Террелом и восемью другими Стражами Крови, эти двое поскакали галопом прочь от Боевой Стражи. Трой установил жесткий темп до тех пор, пока его армия не скрылась из его взгляда за холмами позади них. Затем он ослабил Мехрила до походки, которая покроет расстояние до подкаменья Мифиль и Смотровой Кевина за три дня. С Морэмом рядом, он легким галопом скакал к востоку через холмистость Южных Равнин.
Через некоторое время Лорд сказал спокойно:
– Вомарк Трой, ты и в самом деле воодушевил их.
– Ты все перепутал, – сказал он голосом, грубоватым от эмоций, – это они воодушевили меня.
– Нет, мой друг. Они стали очень лояльны к тебе.
– Просто они – очень лояльные люди. Они… Да, все верно, я понял, что ты имел в виду. Они лояльны ко мне. Но если я когда-либо их брошу, если я совершу какую-либо любую человеческую ошибку, они будут чувствовать себя преданными. Я знаю. Я слишком понадеялся на их мужество, на их веру в меня, в мои планы. Но если это приведет их в Роковое Отступление вовремя, риск будет того стоить. Лорд Морэм согласился кивком. После паузы он сказал:
– Но ты делал свою часть работы. Мой друг, я должен сказать тебе это. Когда я впервые понял твое намерение идти к Роковому Отступлению таким темпом, мне показалось, что это невозможная задача.
– Тогда почему ты позволил мне сделать это? – разозлился Трой. – Почему ты ждал до сего момента чтобы сказать что-либо о своих сомнениях?
– Ох, вомарк, – ответил Лорд. – Ведь если не пытаться, тогда вообще все будет невозможно.
При этих словах Трой повернулся к Морэму. Но когда он встретил испытующий взгляд Лорда, он понял, что Морэм не стал бы поднимать такого вопроса просто так. Принуждая себя расслабиться, он сказал:
– На самом деле ты не ожидал, что я удовлетворюсь таким ответом.
– Нет, – просто ответил Лорд. – Я сказал это только для того, чтобы выразить свое отношение к тому, что ты сделал. Я верю тебе. Я буду следовать твоему руководству в этой войне при любых опасностях. Внезапный наплыв благодарности спазмом сжал горло Троя, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать глупую улыбку. Чтобы ответить на доверие Морэма, он прошептал:
– Я не брошу тебя при этом.
Но позже, когда его порыв прошел, ему было неприятно вспоминать, как много таких обещаний он уже успел дать. Казалось, они увеличивались по мере продвижения марша. Его речь перед Боевой Стражей была только первой в серии таких утверждений. Сейчас он чувствовал себя так, словно дал свою личную гарантию успеха практически всей Стране.
Он загнал себя в угол – в такое место, где поражение и измена становятся вещами равнозначными. Даже простейшие мысли о поражении заставляли его пульс гулко отдаваться в голове.
А если это были мысли, подобные вдохновляющим Неверие Кавинанта, тогда Трой мог видеть, что это вызывает вполне определенное чувство. У него было жестокое имя для этого чувства. Оно называлось трусость.
Он силился отогнать такие мысли прочь и обратить свое внимание на Центральные Равнины.
В стороне от гор местность как-то сглаживалась и переходила в широкие пространства острой, жесткой травы, испещренные полосами серого орляка и вереска, становящимися пурпурными осенью. Эта земля не была щедрой – Трою говорили, что было всего лишь пять подкамений во всех Южных Равнинах, – но ее нерасточительное здоровье было жизнестойким и сильным, как у коренастых мускулистых людей, которые на ней жили. Что-то в ее строгости привлекало его, как будто эта земля сама была предназначена для войны. Он ехал спокойно, сохраняя медленный темп чтобы сберегать силу Мехрила для тяжелой скачки от Смотровой Кевина до Рокового Отступления.
Но на вторую ночь его уверенность несколько поколебалась. Вскоре после восхода луны Лорд Морэм внезапно проснулся, вскрикнув так неистово, что кровь Троя застыла. Трой ощупью пошел к нему через темноту, но он ударил вомарка своим Посохом и начал палить свирепыми взрывами силы в неуязвимые небеса, как будто они атаковали его. Безумие охватило его. Он не останавливался до тех пор, пока Террел не поймал его руки, заорав ему в лицо:
– Лорд! Порча увидит тебя!
С громадным усилием Морэм заставил себя утихомирить свою силу.
Затем Трой опять не мог ничего видеть. Ему пришлось ждать в слепом беспокойстве до тех пор, пока в конце концов он не услышал, как Морэма выдохнул:
– Это прошло. Я благодарю тебя, Террел. – Голос Лорда звучал абсолютно устало.
Трой был полон вопросов, но Морэм или не хотел, или не мог отвечать на них. Сила предвидения покинула его молчаливо и с дрожью. Он едва смог сдержать подрагивание губ для нескольких слов, которые он проговорил, чтобы успокоить Троя.
Вомарка это не убедило. Он потребовал света. Но когда Руэл усилил пламя лагерного костра, Трой увидел пылающий жар тоски и угрозы в глазах Морэма. Это успокоило его, вызвав с его стороны предложение поддержки и утешения. Но ему пришлось все же оставить Лорда одного в его муках пророческой боли.
