Если коротко, жизненно важные и просто важные национальные интересы США снова стоят на кону в нынешней, совершенно изменившейся ситуации. На сей раз цель состоит в воздействии на поведение государств, которые имеют значительные экономические и финансовые «мускулы» и в некоторых случаях (пусть не во всех) используют эти рычаги для реализации политики, способной нанести ущерб национальным интересам США. Один аналитик так сформулировал задачу, стоящую перед разработчиками политики: «Надлежит переписать правила дипломатии, дабы лучше ориентироваться» в мире, где влияние «определяется экономической силой»[964]. Соединенные Штаты обладают такими геоэкономическими активами. Вопрос лишь в том, насколько эффективно они будут использовать эти активы, в том числе, как показано в главе 8, на международной энергетической арене.
Благодаря буму в американской нетрадиционной добыче нефти и газа США превращаются из многолетнего и уязвимого импортера энергоресурсов в обладателя нового стратегического актива.
На протяжении многих десятилетий энергия оставалась стратегической уязвимостью США[965]. Постоянно растущий американский спрос на нефть формировал внешнюю политику страны и ложился в основу стратегии национальной безопасности, причем вынуждая порой заключать нежелательные союзы и принимать на себя непростые обязательства – дабы гарантировать доступ к энергии по доступным ценам.
Сегодня положение дел меняется. Соединенные Штаты очутились в самом центре энергетической революции, вызванной широким использованием новых технологий, и благодаря этой революции имеют все шансы сделаться ведущим мировым производителем сырой нефти, природного газа и сжиженного газа[966]. В ближайшее десятилетие и далее это обещает Америке значительные геоэкономические выгоды.
Стремление обеспечить поступления энергии формировали мировую дипломатию и «силовую парадигму» более столетия – вспомним «манию» строительства угольных станций для снабжения европейских флотов перед Первой мировой войной, решение Японии вторгнуться в 1941 году в Голландскую Ост-Индию, соперничество периода холодной войны за Ближний Восток, войну в Ираке 1991 года и активность Китая на Ближнем Востоке, в Африке и в Латинской Америке в последние годы. В минувшем столетии скудость запасов энергии (и страх сокращения этих запасов) определяли всю систему глобальных вызовов и ответов.
Нынешний исторический сдвиг в мировом производстве энергии меняет геополитический ландшафт. Соединенные Штаты находятся в авангарде движения к гораздо более диверсифицированному и локализованному производству энергии. Возобновляемые источники энергии, уголь, атом и гидроэнергетика будут использоваться по-прежнему, причем уголь сохранит статус наиболее широко применяемого ресурса, но налицо кардинальные перемены в нефтяной и газовой отраслях. Помимо экономических выгод, указанная диверсификация лишит отдельных поставщиков энергии тех геополитических козырей, которыми они размахивали на протяжении многих десятилетий. Все великие державы окажутся затронутыми этой революцией. А Соединенные Штаты получат уникальную возможность использовать этот новый геоэкономический инструмент для достижения своих геополитических целей по всему миру в обозримом будущем.
В начале 2010-х годов заголовки СМИ выражали озабоченность «пиковыми ценами на нефть» и потенциальной зависимостью США от импорта сжиженного природного газа (СПГ). Сегодня мы живем в другом мире[967]. За последние семь лет мировое производство энергии начало постепенно перемещаться из традиционных центров добычи энергоресурсов в Евразии и на Ближнем Востоке. Новые энергетические источники обнаруживаются по всему миру, в том числе в водах Австралии, Бразилии и Африки, а также, в меньшей степени, в Восточном Средиземноморье (Израиль, Кипр). Но Соединенные Штаты стали лидером в добыче нетрадиционного газа и нефти. Основной движущей силой этой трансформации явился новый метод добычи. За два минувших десятилетия инноваторы Северной Америки модернизировали и сумели скомбинировать две технологии, чье применение насчитывает более тридцати лет: это прецизионное горизонтальное бурение, которое проникает сквозь сланец, и метод гидроразрыва пластов, при котором в скале высоким давлением создается трещина – «канал» для нефти или газа. Следствия этой революции сегодня формируют экономические контуры нового мирового энергетического ландшафта.
