Huatli, the Sun's Heart | Art by: Lius Lasahido
Господин Белерен снова заговорил: «Вторая проблема. Бессмертное Солнце. Как только маяк призывает мироходцев в Равнику, Солнце задерживает их здесь. В общем, как и маяк, Солнце надо отключить. Оно неподалеку отсюда — в одной из башен Нового Права — под защитой нового главы гильдии Азориус Довина Баана, который, как мы узнали, стал пешкой в лапах Никола Боласа».
«Третье, — продолжил он. — Межмировой Мост из Амонхета, который обеспечивает бесконечной армии Вековечных проход в Равнику, где они убивают мироходцев, привлеченных маяком и удерживаемых Солнцем. Мы должны разрушить его, и сделать это можно только из Амонхета».
Госпожа Самут выкрикнула: «Но как? Я пыталась вернуться в Амонхет, но Бессмертное Солнце…»
Господин Белерен поднял руку: «Я знаю. И мы не можем ждать решения второй проблемы. Так что мы воспользуемся самим порталом…и через него отправимся в Амонхет».
Госпожа Баллард усмехнулась: «
Господин Белерен улыбнулся: «Мы можем предпринять некоторые меры и превратить его хотя бы в посредственный план».
«Я в деле», — ответила госпожа Самут.
Наградой ей была еще одна улыбка господина Белерена. Но потом он повернулся к господину Джуре, и улыбка исчезла, а когда заговорил снова, это выглядело так, словно следующий пункт касается исключительно господина Джуры, и господин Белерен готов принять его вызов. «Проблема четвертая. Лилиана Весс. Судя по всему, это она управляет Вековечными Боласа».
«Мы должны остановить ее. Раз и навсегда».
Господин Джура промолчал.
Господин Белерен облегченно вздохнул. Магически усиленные связки делали каждый производимый им звук забавно громким. «Наконец, проблема пятая. Сам Болас. Впрочем, если мы не сможем решить первые четыре, пятую решить будет невозможно».
И снова толпа загудела, и в ее гуле сквозила безнадежность.
Господин Джура вышел вперед: «Есть и шестая проблема. Мы несем ответственность за обычных жителей Равники, поскольку им бы ничего не угрожало, если бы не желание Боласа заполучить искры мироходцев».
Господин Белерен положил руку ему на плечо: «Все так. Шесть проблем».
«Семь, — это был мастер Зарек. — Мы должны повторно заключить Договор Гильдий, объединив в нем все десять. Без договора об объединении всех гильдий мы бессильны в схватке с драконом».
«Вы это уже пробовали! — выкрикнул господин Ворел, указывая на останки госпожи Исперии. — Вот результат. Исперия мертва, а вы — в момент величайшего кризиса в истории Равники — не смогли даже просто собрать в одном месте представителей всех гильдий. С чего вы решили, что сейчас сможете заключить новый договор?»
По толпе вновь пронесся гул, грозящий перерасти в рев, но теперь уже мастер Зарек магически усилил свои голосовые связки. Когда он заговорил, его голос над толпой гудел и потрескивал: «Честно признаться, я не уверен, что мы сможем. Но мы должны попытаться. Огненный Разум оставил нам свою последнюю уловку. Она немного безрассудная…»
«Безрассуднее его прошлой уловки?» — недоверчиво спросил господин Ворел.
«О да, — признал мастер Зарек. — Но, возможно, это наш единственный шанс».
«Хорошо, — сказал господин Белерен, прежде чем толпа успела распасться на спорящие группки. — Семь целей — или шесть, если мы временно отложим проблему Боласа. Я предлагаю разделить наши общие силы для выполнения задуманного».
И толпа снова зашумела. На сей раз с меньшим энтузиазмом. Один авен-мироходец, имени которого я не знала, спросил: «А если мы сдадимся? Положимся на милость Боласа?»
Господин Фейден повернулся к авену и ответил: «Вряд ли Боласу присуще милосердие. Вы, возможно, не видели, как Домри Рейд попытался переметнуться на сторону дракона. Он стал первым поглощенным мироходцем».
Черноволосая зеленоглазая женщина предложила: «Тогда давайте прятаться. Когда-нибудь Боласу это надоест, и он сам уйдет в другой мир. Он заставит Баана отключить Бессмертное Солнце, и мы
Господин Ворел, зверея буквально на глазах, закричал: «
«Болас никогда не насытится…» — горько произнес еще один голос. И, конечно, это был очередной мироходец. Женщина с длинным боевым луком.
Госпожа Самут согласилась с ней, выразив не меньшее огорчение: «Это чистая правда».
