Война хаоса полностью

– На нейтральной территории? – мэр вопросительно поднял бровь. – Это, интересно, где?

– Старый дом исцеления мистрис Койл, – сказал я. – Так сказала Виола. Мистрис Койл и люди с корабля поселенцев встретятся с тобой там на рассвете.

– Ну, не то чтобы нейтральная, – покачал головой мэр. – Но ход умный, что есть, то есть.

Он ненадолго задумался, поглядывая на доклады от мистера Тейта и мистера О’Хеа у себя на коленях, – о том, насколько ужасно положение дел.

Оно было просто из рук вон.

Площадь вся лежала в руинах. Половину палаток смыло водой из рухнувшей цистерны. Моя, к счастью, оказалась слишком далеко, и с Ангаррад тоже все было в порядке, но все остальное… все остальное превратилось в промокший мусор. Одна из стен провиантского склада рухнула под напором воды; мэр послал туда людей – посмотреть, што осталось и как скоро нам настанет конец.

– Они от нас реально камня на камне не оставили, Тодд, – произнес мэр, хмуро глядя в бумаги. – Одной атакой они сократили наши запасы воды на девяносто пять процентов. Даже при самом жестком пайке это четыре дня, не больше. И шесть недель до прибытия кораблей.

– А еда?

– Ну, здесь нам немного больше повезло, – он протянул мне доклад. – Сам смотри.

Я уставился на бумагу. Я даже различил на ней рукописные закорючки мистера Тейта и мистера О’Хеа, разбежавшиеся по странице как эдакие микрокрыски, какие водились у нас на ферме в амбаре: они с такой скоростью носились и извивались, што подымешь, бывало, доску, а они как кинутся врассыпную… – и ни одной разглядеть не успеваешь. Я глядел на страницу и думал, как вообще кто-то может читать – неважно што! – когда все эти чертовы буквы выглядят совершенно по-разному в разных местах, а поди ж ты! – они все равно одно и то же…

– Прости, Тодд, – мэр убрал бумаги. – Я забыл.

Я отвернулся к Ангаррад. Как же, способен он хоть што-то забыть…

– А знаешь, – сказал он (и голос был… даже добрый). – Я мог бы научить тебя читать.

И после этих слов, от которых внутри у меня все разгорелось еще жарче, от стыда и смущения и ярости, мне уже просто захотелось оторвать кому-нибудь голову, и дело с концом…

– Это может быть проще, чем ты думаешь. Я уже некоторое время разрабатываю способы использовать Шум для обучения и…

– Это што, в благодарность за спасение твоей жизни? – нарочно громко осведомился я. – Не хочешь оставаться в долгу?

– Думаю, тут у нас равный счет, – сказал он. – Кроме того, стыдиться совершенно нечего…

– Давай ты просто заткнешься, ладно?

Он смотрел на меня целую долгую секунду.

– Ладно, – ответил мягко. – Я не хотел тебя расстраивать. Передай Виоле, что я встречусь с ними на их условиях, – он встал. – И еще. Что я приду в сопровождении одного лишь тебя.

– Это как-то подозрительно звучит, – сказала я в комм.

– Я знаю, – кивнул Тодд. – Я думал, он станет спорить, а он возьми да и согласись. На все.

– Мистрис Койл всю дорогу говорила, что он сам к ней придет. Похоже, она была права.

– И почему меня это не радует, а?

Я немного посмеялась и, как следствие, раскашлялась.

– Ты как там? – тут же спросил Тодд.

– В порядке, в порядке, – быстро ответила я. – А вот кто меня беспокоит, так это Ли.

– А он как?

– Стабильно, но все равно плохо. Мистрис Лоусон снимает его с седации, только чтобы покормить.

– Исусе, – простонал Тодд. – Скажи ему, што я типа привет передавал, – он посмотрел куда-то вправо. – Да, черт побери, еще минуту! – вернулся ко мне. – Мне идти пора. Мэр хочет поговорить про завтра.

– Мистрис Койл тоже наверняка захочет, – согласилась я. – Увидимся утром.

Он застенчиво улыбнулся.

– Так хорошо будет увидеть тебя. По-настоящему, в смысле. Таак долго… Уже так долго…

Я сказала «пока», и мы прервались.

Ли крепко спал на соседней койке. В углу сидела мистрис Лоусон, каждые пять минут проверяя его состояние на корабельных мониторах. Меня она тоже проверяла: новая программа лечения инфекции от мистрис Койл была привязана к четким временным интервалам. Инфекция, кстати, благополучно плевала на нее и, кажется, уже перекинулась на легкие.

Смертельная, сказала про нее мистрис Койл.

Смертельная.

Если она, конечно, говорила правду… если не преувеличивала, чтобы заставить меня помогать.

Вот именно поэтому я, собственно, и не сказала Тодду, как скверно себя чувствую на самом деле. Потому что, если он расстроится (а он точно расстроится), мне придется начать думать, что… оно, возможно, все правда.

Вошла мистрис Койл.

– Как ты себя чувствуешь, моя девочка?

– Лучше, – нагло соврала я.

Она кивнула и пошла смотреть Ли.

– Они что-нибудь ответили?

– Мэр согласился на все, – я опять закашлялась. – Он придет один. Только он и Тодд.

Мистрис Койл усмехнулась (не особенно весело).