– Какой из вариантов правильный… что ж, скоро узнаем. Но я бы на твоем месте приглядывал за Беном. – Мэр пристально смотрит на меня. – Ради его же блага.
– Можешь не волноваться, – говорю я. – Я буду заботиться о нем всю оставшуюся жизнь.
Я тоже улыбаюсь, мне все еще тепло от улыбки Бена, но во взгляде мэра я успеваю заметить какой-то странный проблеск.
Проблеск боли.
Но он мгновенно исчезает.
– Надеюсь, обо мне ты тоже не забудешь, – говорит мэр. – Не дашь мне сойти с пути истинного.
Я сглатываю слюну.
– Ты прекрасно справишься и без меня.
Снова боль.
– Да… да, наверняка справлюсь, – соглашается мэр.
– Ты как будто в муке вывалялся, – говорю я Тодду.
– Ты тоже! – смеется он.
Я встряхиваю головой, и с волос сыпятся снежные хлопья. Я уже сижу на Желуде и слышу, как остальные лошади приветствуют Тодда, особенно Ангаррад.
Жеребенок, ржет Ангаррад, опуская голову перед бэттлмором и кокетливо косясь в сторону.
– Ваша главная задача – успокоить спэклов, – говорит мэр, подходя к нам. – Скажите им, что наше стремление к миру ничуть не ослабло, наоборот, окрепло. А потом попробуйте добиться от них какого-нибудь наглядного проявления доброй воли.
– Пусть медленно откроют плотину, например, – кивает Брэдли. – Согласен. Это поможет нашим людям не терять надежды.
– Мы сделаем все, что в наших силах, – говорю я.
– Не сомневаюсь, Виола, – улыбается мэр. – Ты всегда так поступала.
Но я вижу, что его внимание приковано к прощающимся Тодду и Бену.
– Береги себя, – отвечает Тодд. – Не хочу потерять тебя в третий раз.
И они обнимаются, тепло и крепко, как отец с сыном.
Я не свожу глаз с мэра.
– Удачи, – говорит Тодд, подходя ко мне. И уже тише добавляет: – Подумай о моем предложении. Подумай о будущем. – Он робко улыбается. – Раз уж теперь оно у нас есть.
– Ты уверен, что мы поступаем правильно? Брэдли мог бы и сам…
– Я же говорю, мэр хочет со мной попрощаться. Поэтому он такой странный. Это конец.
– С тобой точно все будет хорошо?
– Точно. Я столько времени его терпел – потерплю и еще пару часов.
Несколько секунд мы молча держимся за руки.
– Я согласна, Тодд, – улыбаюсь я. – Уедем вместе.
Он ничего не говорит, только стискивает мою ладонь и подносит ее к лицу, словно хочет меня вдохнуть.
– Снег повалил сильнее, – замечаю я.
Виола, Бен и Брэдли выехали несколько минут назад, и я не свожу глаз с проекции: они начали медленно подниматься по склону к спэклам. Виола сказала, что свяжется со мной по комму, как только они доберутся до места, но я все равно за ними присматриваю – никому от этого вреда не будет, так ведь?
– Хлопья крупные и мягкие, так что волноваться не о чем, – говорит мэр. – Вот когда снег мелкий и колкий, жди снежной бури. – Он смахивает снежинки с рукава. – А эти – ерунда, ложное предвестие.
– И все же это снег, – говорю я, глядя на лошадей и бэттлморов вдали.
– Пойдем, Тодд, – зовет мэр. – Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – удивляется Тодд.
Мэр показывает на свое лицо:
– Я хоть и говорю, что никаких травм у меня нет, но с целебным гелем в это верится лучше.
– Так пусть госпожа Лоусон…
– Она вернулась на холм, забыл? Пойдем, заодно смажешь себе руки. Отлично помогает.
Я опускаю глаза: действие лекарства постепенно слабеет, и руки в самом деле начало жечь.
– Хорошо, – соглашается Тодд.
Мы возвращаемся на корабль, который стоит в углу площади неподалеку от нас, поднимаемся на борт и проходим в палату. Там мэр садится на койку, скидывает бушлат и аккуратно кладет его рядом, а потом начинает отклеивать пластыри с головы и шеи.
– Зачем? – спрашиваю я. – Они еще свежие.
– Очень тугие, – отвечает мэр. – Наложи мне новые, но посвободней.
Я вздыхаю:
– Ладно.
Подхожу к шкафчику с медикаментами и достаю оттуда новые пластыри и целебный гель. Отклеив защитный слой, я прошу мэра наклониться вперед и накладываю пластыри на страшные ожоги.
– Выглядит жутко, – говорю я, осторожно придавливая пластырь.
– Все могло быть гораздо хуже, если бы не ты, Тодд. – Мэр облегченно вздыхает: лекарство начинает проникать в кровь. Он подставляет мне улыбающееся лицо, улыбка кажется почти грустной. – Помнишь, как я накладывал тебе пластыри? Ох и давно это было…
– Век не забуду, – бормочу я.
– Мне кажется, именно тогда мы впервые по-настоящему поняли друг друга. Ты осознал, что я не такой уж злодей.
– Может быть.
Я зачерпываю гель двумя пальцами и размазываю по лицу мэра.
– Тогда все и началось.
– Для меня все началось
– Теперь пластыри мне накладываешь ты. В день, когда все закончится…
Я замираю на месте:
– Что закончится?
– Бен вернулся, Тодд, – вздыхает мэр. – Я не дурак и все понимаю.
– Ты о чем? – настороженно спрашиваю я.
Мэр снова улыбается, на сей раз не скрывая печали.
