— Передавайте, — приказала Ферреро Мечье и обернулась к Луэллину. — Боб, мы находимся более чем в двух миллионах километров за пределами досягаемости его бортового оружия. Но давайте заранее расставим всех по местам, — тонко улыбнулась она. — Вы ведь не против устроить дополнительную тренировку?
— Так точно, мэм. Но я не уверен, что мы выбрали наилучший способ!
— Я тоже, — согласилась Ферреро, — но «Хеллбарде» слишком часто испытывал мое терпение. Оно лопнуло. Джеймс, — она повернулась к лейтенанту МакКлелланду, — мне потребуется оптимальный курс перехвата «Ситтиха» при его нынешнем ускорении.
— Уже рассчитан, мэм, — ответил астрогатор.
— Приятно слышать, — одобрительно сказала Ферреро. — Ложимся на курс.
— Есть, мэм. Рулевой, четыре градуса лево по борту! Мощность восемьдесят пять процентов!
Рулевой подтвердил получение приказа, и «Джессика Эппс» рванулась на перехват работорговца, в то время как сигнал общей тревоги погнал расчеты к боевым постам.
— Мэм, «Хеллбарде»…
— Плевать мне на «Хеллбарде», Мечья, — сказала Ферреро почти спокойно. — На его запросы не отвечать.
— Есть, мэм.
По мере того как расстояние между кораблями сокращалось, работорговец наводнял эфир жалобами, обращенными к «Хеллбарде». Ферреро еле заметно улыбалась. Разумеется, ей хотелось освободить несчастных рабов, но утереть нос капитану дер штерне Гортцу — когда выяснится, кто обманом пытался заручиться его помощью, — хотелось ничуть не меньше.
— Полная боевая готовность, мэм! — прозвучал доклад лейтенанта.
Ферреро вздрогнула. Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, что Луэллин покинул мостик и занял свое место на резервном посту.
— Очень хорошо, Шон, — похвалила она. — Предупредительный выстрел рассчитан?
— Так точно, мэм.
— Очень хорошо. Мечья, направьте им еще одно требование сбросить ускорение. И укажите, что это последнее предупреждение.
— Есть, мэм. — Лейтенант МакКи прокашлялась. — «Ситтих», говорит «Джессика Эппс». Немедленно сбросьте ускорение. Повторяю, немедленно. Это последнее предупреждение. «Джессика Эппс», конец связи.
Ответа не последовало. Ферреро бросила взгляд на Харриса.
— Идет с прежним ускорением, капитан, — ответил на молчаливый вопрос тактик.
— Видимо, ему нужен окрик погромче, Шон. Сделайте предупредительный выстрел.
— Есть, мэм.
Харрис нажал «пуск», и одна-единственная ракета, вырвавшись из первой пусковой «Джессики Эппс», помчалась наперерез «Ситтиху». «Ох и бесится же сейчас Гортц, — весело подумала Ферреро, отслеживая на дисплее удаляющийся огонек ракеты. — Ну и поделом этому ублюдку, а то вконец обнаглел…»
— Ракетный залп! — неожиданно воскликнул Харрис. Ферреро подскочила в командирском кресле. Этого просто не могло быть: даже на борту «Ситтиха» не нашлось бы дураков, желающих оказать сопротивление тяжелому крейсеру!
— Множественный запуск с «Хеллбарде», мэм! — прозвучал голос Харриса. — Похоже на полный бортовой залп!
Долю секунды Ферреро не отрываясь смотрела на Шона. Он что, серьезно? Но ведь «Джессика» далеко за пределами досягаемости ракет… Нет, пришло к ней чуть ли не спокойное осознание случившегося, «Джессика» находилась не за пределами досягаемости ракет «Хеллбарде», а за пределами расстояния, которое
Того расстояния, которое считала предельным для них Эрика Ферреро.
— Рулевой, уклонение по плану «Гамма»! — выкрикнула она. — Тактик, забудьте о «Ситтихе»!
Эрика заставила себя улыбнуться, по-прежнему излучая уверенность, хотя совесть упрекала её как раз за излишнее самомнение, обернувшееся кризисом. Но переживать об этом было так же поздно, как и пытаться образумить Гортца.
— Сдается мне, ребята, нам предстоит ещё более интересный день, чем мы думали, — объявила она экипажу мостика и кивнула Харрису. — Вступаем в бой, лейтенант.
— Должна сказать, ваша милость, — тихо сказала Мерседес Брайэм, вместе с Нимицем и Эндрю Лафолле сопровождавшая Хонор в флагманский конференц-зал «Оборотня», — все это произошло в самое неподходящее время.
— Ты права, — так же вполголоса согласилась Хонор. — Но «подходящее» время для такого найти трудно.
— Верно, мэм.
Двери перед ними распахнулись, дожидавшиеся в помещении офицеры поднялись на ноги.
