Мужчина резко схватил меня за горло, с наслаждением смотря за тем, как мои глаза и руки меняются. Я задыхалась, в попытке освободиться. Острые когти пропороли ему руку, и черная кровь окропила пол. Место, где она соприкоснулась с поверхностью, задымилось, образуя углубление. Небольшая вспышка огня и мужчина убирает руку. Саламандра яростно зашипела, дергая хвостом из стороны в сторону. Яркое красно-желтое пламя угрожающе увеличилось в размере, готовое вновь нанести удар.
— Приноси клятву, а эту тварь держи от меня подальше, если не хочешь собирать пепел вместо нее, — недовольно произнес он, прожигая испепеляющим взглядом ящерицу.
Закрыв саламандру от взгляда Раймонда, я прикрыла глаза, произнося по памяти клятву подчинения, немного изменив ее на свой лад:
— Клянусь сделать все возможное, чтобы следовать твоему зову. Клянусь подчиняться слову, сказанному тобой. Я не буду убивать, приносить вред живому существу или заставлять кого-то делать что-то помимо его воли, если такой приказ коснется меня. Ты — Господин моего имени, но ни моя душа, ни тело, ни разум не принадлежат тебе. Клянусь подчиниться тогда, когда ты призовешь меня, но не раньше окончания срока моей учебы в академии. Услышь мои слова Вселенная и закрепи их!
Магическая вспышка ударила в грудь, заставляя меня упасть на колени. Раймонд лишь поморщился, когда магия прошла сквозь его тело, закрепляя магическую клятву. Предвкушающе улыбнувшись, перед тем как исчезнуть, он прошептал:
— Скоро увидимся.
Моя кривая улыбка, уставший взгляд и коленопреклоненный вид явно его позабавили, но я даже не кивнула ему, желая только одного — чтобы за это время он где-нибудь тихонечко помер.
— А теперь, моя дорогая защитница, пора спать, — прижав ящерицу, я завернулась в одеяло и уснула.
Как можно ненавидеть того, кто когда-то был дорог? Как можно смириться с тем, что ты ненавидишь невиновного? Но можно ли назвать невинным человека, кто совершил убийство собственными руками, хоть и находясь под магической клятвой? Сомнения стали моими спутниками, как и сжигающая ненависть. Воспоминания рождает память и я был готов на многое, чтобы избавиться от них. Не помнить то, что случилось. То, что изменило мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.
— Ты пришел ко мне добровольно. Смелый поступок, который будет вознагражден. Так готов ли ты заплатить цену? Стать моим — душой, разумом и плотью? — глухой голос, казалось, раздавался одновременно отовсюду. Он проникал внутрь меня, находя самое сокровенное и выворачивая это наизнанку.
— Да, — мой ответ был прост, но он вновь всколыхнул во мне ненависть, а следом и боль. Воспоминания предстали перед глазами. То, что совсем недавно мне показал Леандор, младший брат короля Марка и его советник. Кора с перерезанным горлом и пустым взглядом, смотрящим вдаль. Она ждала меня, но так и не дождалась. Единственная, кто был предан мне и всегда любил.
— Цена принята.
Боль пришла неожиданно, вгрызаясь в кожу, раздирая ее до кости. Чернота окутала меня, не щадя, словно пытаясь выжечь во мне саму жизнь. Мой крик потонул в ней. Я забился, ища спасения, но не находя его. В бездне загорелись красные глаза в немом обещании скорой победы.
Первородная тьма окутала меня, силой вливаясь в душу и тело, струясь холодом в крови. Приобретенная сила дарила невиданное могущество и власть. Больше боли не было, а сердце… остановилось навсегда.
— Сделка заключена. А теперь… возрадуйся своему Повелителю, темный властелин.
— Служу своему Повелителю до последнего вздоха, — преклонив колено, я поклонился, желая только одного — убивать. Ненависть стала оружием, которым я собирался насладиться так, как никогда раньше. А разве раньше что-то было?
— Что ж, Даймон. Пора начинать…
Душераздирающий крик Марисы заставил меня подскочить как ужаленную. Встав в боевую стойку, я ошалело осматривала комнату, но никакого врага не находила. Мариса металась в кровати, ногтями раздирая грудь. Крик перешел в вой боли, и я метнулась к ней, крепко ухватив запястья.
— Мариса! Мариса! Очнись! — жуткая гримаса боли на ее лице привела меня в растерянность. Я не знала, что могла сделать. Навалившись на нее, чтобы она перестала себя ранить, я вновь попыталась воззвать к ее разуму. — Что такое? Мариса, ну пожалуйста… помоги мне…
