Лучники уже осыпали удиравших разбойников стрелами, но струи газа из трещин вулкана мешали им прицелиться. Главаря гиксосы упустили. Он побежал по краю кратера, надеясь спуститься по противоположному склону и уйти от преследователей.
Ему это не удалось. Стрела вонзилась в бедро.
Превозмогая боль, он еще цеплялся за камни, но подоспевший гиксос повалил его наземь и придавил коленом.
— Не убивайте его! — приказал Яннас, с любопытством приглядываясь к огненному озеру в кратере вулкана.
Вместо воды его наполняла ослепительная ярко-красная кипящая лава.
— Пощадите! — взмолился разбойник. — Я открою вам, где спрятаны сокровища!
— И где же они?
— В пещере. Я укажу вам место, если поклянетесь, что отпустите меня.
— Отпустим! Отчего не отпустить?
— Ты клянешься?
— Говори скорей, негодяй, иначе будет поздно. Не зли меня.
— Иди по этой тропе, увидишь скалу, на ней нарисован круг, напротив — пещера. Там полно всякого добра. Ты станешь богатейшим человеком. Помни, это я помог тебе!
— Ты помог повелителю гиксосов, богатства поступят в его казну. Я не ищу сокровищ, мне приказано истребить мерзавцев, нападавших на наших торговцев.
— Так ты отпустишь меня?
— Отпущу, раз обещал, — медленно проговорил Яннас. — Но сперва тебе не помешало бы искупаться. Ты так грязен, что от тебя смердит.
— Искупаться? Где искупаться?
— Вон в том красном озере. Подходящее место.
— Нет! Нет! — завопил разбойник. — Лучше прирежь меня!
— Бросьте в озеро эту вонючую падаль, — приказал флотоводец.
Четверо гиксосов подняли раненого и швырнули его в кипящую лаву.
В военном лагере в Фивах царило сильнейшее возбуждение. Время жатвы прошло, множество новых кораблей было спущено на воду. Хранитель печати Неши предстал с подробнейшим докладом перед фараоном Камосом и царицей Яххотеп.
— Теперь у нас достаточно провизии. Молодые, сильные и отважные воины пополнили наши ряды. Их хорошо обучили. Они ждут лишь вашего приказа выступать.
— Высок ли у них боевой дух? — спросила Яххотеп.
Неши смутился и ответил не сразу.
— Все это храбрые решительные мужчины. Однако…
— Предстоящее сражение с нубийцами пугает наших воинов, верно?
— Верно, царица. Многих смущают слухи об их невероятной жестокости и кровожадности. Военачальники убеждают воинов, что мы лучше вооружены и в бою искуснее. Я говорю им то же самое, но победить страх перед нубийцами пока не удается.
— Каждый, кто сеет панику, будет казнен на глазах у всего войска! — воскликнул разгневанный Камос.
— Не торопись с казнями. Есть и другое средство исцелить людей от страха, вполне простительного, унаследованного еще от предков.
Паштет из печенки гусей, откормленных инжиром, жареные утки, запеченная говядина, пюре из лука, кабачков и чечевицы, пряное янтарное пиво, бесчисленные медовые пирожки — каких только блюд не прислали из дворцовой кухни на пир, устроенный в военном лагере перед походом.
Каждому воину предварительно выдали притирания с терпентиновым маслом для умащения тела: оно разогревало мускулы, придавало сил, изгоняло неприятные запахи и насекомых. Повсюду расстелили новенькие циновки, по две на человека.
— Яххотеп заботится о нас, как о родных детях! В жизни не пробовал такой вкуснятины! — невнятно пробормотал Усач, жадно уплетая свежие лепешки с гусиным паштетом.
— Готов согласиться, что иногда и Египет в радушии не уступает моей родине, — отозвался Афганец.
Сидевший по соседству от них бывалый вояка презрительно хмыкнул, отбросив тщательно обглоданные утиные кости.
— Ишь, растрогались! И впрямь наивные детишки. Нашли чему радоваться! Никак не возьмут в толк, что это не пир, а тризна. Мы едим вволю в последний раз. Потом на барках будем сидеть впроголодь. А там и вовсе помрем! Нубийцы нас ужо приголубят!
— Ну, я-то помирать не собираюсь! — заявил Афганец.
— Дурачок! Сразу видно, не знаешь ты нубийцев!
— Зато ты с ними знаком, так?
— Положим, в Нубии я не бывал, но всем известно, что эти черные великаны непобедимы! Они в десять раз сильнее нас всех, вместе взятых!
— С чего же они тогда гиксосам кланяются? — усмехнулся Усач.
Вояка рассердился не на шутку.
— Нубийцы гиксосам наподдадут в два счета, вот увидишь! Они настоящие воины, не то что мы. Ни один египтянин не вернется из нынешнего похода.
— Если ты так боишься нубийцев, беги отсюда, пока не поздно, — посоветовал Афганец. — Возвращайся домой. Кто заранее смирился с поражением, тот наверняка погибнет.
— Ты что, иноземец, считаешь меня трусом?
— Нет, просто прошу поступить разумно.
— Да ты никак издеваться вздумал?
Усач уже приготовился разнимать драку, но тут все разом смолкли.
Царица Яххотеп обратилась к воинам:
