Когда они вышли из кафе "Королевский стандарт", мимо проехал черный "Мерседес" с громкоговорителями на крыше. Резкий металлический голос объявил: "Ахтунг! Ахтунг! Убийца находится в бегах в вашем городе. Она-молодая женщина. Она высокая, с длинными черными волосами и голубыми глазами, в последний раз ее видели в темно-синем платье и темно-бордовом пальто, с чемоданом в руках. Ее разыскивают за убийство немецкого офицера. Если вы ее увидите, немедленно сообщите об этом властям. Чем скорее ее поймают, тем лучше будет для всех . . . Ахтунг! Ахтунг!”
Шафран вздрогнула, когда "Мерседес" отъехал и голос из динамиков затих. Она крепче сжала руку Жана Бюргерса, и они пошли по дороге в том же направлении, что и автомобиль с громкоговорителем. Шафран чувствовала, что все глаза на улице смотрят на нее, и они могли видеть сквозь ее жалкую маскировку.
Они прошли мимо группы рабочих, стоявших у бара с пивными стаканами в руках, и один из них крикнул: а другой крикнул: "Я сделаю тебя счастливым, если он этого не сделает! И когда смех и волчий свист утихли, Шафран поняла, что все эти взгляды были вызваны ее тусклыми светлыми волосами.
Бургерс не обратил на это никакого внимания. Он старался идти как можно быстрее, не привлекая к себе внимания. “Нам нужно перебраться через реку, - сказал он. - Без этого мы ничего не добьемся.”
Они помчались дальше, пробежав несколько тихих, пустынных переулков, а затем вышли на Набережную Рима, главную дорогу вдоль берега реки Маас. На дальней стороне дороги, ближе всего к воде, была широкая тропинка, и Бургерс вывел ее на нее. Он повернул направо. Перед ними, не более чем в нескольких сотнях метров, тянулись через реку три чугунные арки великолепного старого моста. Перед ним стояли два немецких армейских грузовика. Солдаты под присмотром офицера выгружали из грузовика шесты, доски, мешки с песком и рулоны колючей проволоки. Шафран заметила двух полицейских в штатском, то ли детективов, то ли гестаповцев, которые разглядывали прохожих.
- Блокпост, - прошептал Бургерс.
- Предоставь это мне, - ответила Шафран.
Они были уже совсем близко от моста. Одна сторона дороги была перекрыта, и солдаты ставили шлагбаум поперек другой. Пройдет минута или две, прежде чем барьер заработает в полную силу.
Шафран увидела женщину с темными волосами, чье пальто было похоже на то, что было на ней. Один из мужчин в штатском остановил ее. Он требовал показать ей документы. Женщина рылась в сумочке, перепуганная до смерти.
Второй полицейский посмотрел в их сторону. Шафран кокетливо улыбнулась ему и крикнула: "Привет, мальчики! - ближайшим солдатам. Мужчины прекратили свои занятия и вознаградили ее внимание широкими ухмылками и парой свистков, пока старший сержант не крикнул им, чтобы они возвращались к работе.
К тому времени Шафран и Бургерс уже были на мостике.
“Мне давно следовало стать блондинкой, - пошутила она. “Я понятия не имела, что теряю.”
Его взгляд был прикован к дороге впереди. Мост был расположен в том месте, где небольшая река Урт впадала в Маас. Между двумя реками была узкая полоска земли, и четвертая арка была мостом через Урт. Только когда они сошли с моста на противоположный берег, Бюргерс позволил себе расслабиться.
По мере того как они выезжали из города, направляясь на юго-восток, блокпостов становилось все больше. Однажды им пришлось вскарабкаться по водосточной трубе в задней части магазина, который был закрыт на весь день, и карабкаться по крышам соседних зданий, чтобы обойти немцев внизу. На другой им пришлось пробираться через сады нескольких больших викторианских вилл на окраине города.
“Я думаю, что с этого момента путь будет свободен, - сказал Бургерс. “Даже немцы не могут перекрыть все дороги в Бельгии.- Он поморщился. - Теперь мне придется угонять машину. Мне это не нравится. Я не хочу лишать достойного гражданина его призового имущества.”
Шафран не стала спорить. Она обязана этому человеку жизнью. Было бы несправедливо критиковать его за излишнюю щепетильность. Они прошли около километра по сельской местности и пришли в деревню с площадью, вокруг которой стояли церковь, кафе, несколько магазинов, дома и мэрия, или ратуша.
В мэрии горел свет. Возле него был припаркован большой "Рено".
- Мэр, должно быть, сегодня допоздна работает, - сказал он. “Вон его машина. Это должно быть его, потому что, смотрите, есть знак, говорящий, что место зарезервировано. Если он мэр, то он, по определению, коллаборационист, потому что вы не можете занимать государственную должность, если вы не были одобрены бошами. Поэтому я не чувствую себя плохо, взяв его машину. Я наношу удар за свободу.”
Шафран похлопала его по спине. - Хорошо сказано! Хочешь, я взломаю эту машину для тебя?”
“Ты можешь это сделать?”
- Я могу.”
- Я впечатлен. Но в этом не будет необходимости. Она не будет заперта. У кого хватит ума взять машину мэра? И, прежде чем ты спросишь, я могу запустить двигатель.”
